Принц Мечей - Элис Кова
— Что стряслось? — выдыхает он мне в волосы.
— Всё настолько очевидно?
— Ты даже не пыталась скрыть. — Его длинные пальцы медленно, успокаивающе поглаживают мои предплечья вверх и вниз.
— Я вообще мало что пытаюсь скрыть от тебя теперь, — признаюсь я.
— Прекрасно. Ценю, что мы больше не тратим на это время, — он легко целует меня в затылок. Из моей груди вырывается слабый, усталый смешок. Я чувствую, как губы его расплываются в улыбке. — Итак, не хочешь перейти к подробностям?
— Я… — Хоть внутри всё сковывает липкий страх, я собираю в кулак остатки духа: раз он нашёл в себе смелость доверить мне свою самую чёрную тайну, я обязана ответить тем же. — Я выяснила, кто мой отец.
— Что? — Каэлис напрягается, но не отпускает меня. Напротив, сжимает объятия ещё крепче. — Вернее… кто?
— Лорд Мориус Венталл.
Пауза затягивается ровно настолько, насколько того требует новость. А затем с его губ срывается короткое:
— Блядство.
На этот раз смешок звучит чуть искреннее, но горечи в нём не меньше:
— Примерно так я это и описала бы.
— Никогда не замечал за ним подобных наклонностей, — в его голосе отчётливо слышится неподдельное изумление.
— Не скажу, что хорошо его знаю, но он определённо был последним в моём списке предполагаемых отцов. — Я неотрывно гляжу на огонь, прокручивая в памяти каждую секунду, проведённую рядом с Мориусом. То, как его взгляд неотрывно приковался ко мне на зимних торжествах в замке, расширившись от потрясения — тогда мне показалось, будто он просто узнал меня после Дня Монет. Но дело было совсем не в этом…
Мой голос становится тише, опускаясь почти до шёпота:
— Как думаешь, он ещё в прошлом году понял, кто я? — В глубине души я и сама знаю ответ, но мне нужно услышать подтверждение.
— Уверен в этом.
— Он ведь тогда сразу взъелся на меня без всякой видимой причины, — размышляю я вслух.
— Куда больше, чем просто взъелся, — тон Каэлиса становится куда более мрачным и глухим, чем я ожидала. Я поворачиваюсь, пытаясь заглянуть ему в лицо, но он упорно сверлит взглядом огонь. — Это он явился ко мне той ночью, когда Равин схватил тебя после бала в честь Праздника Кубков.
— Что?! — я рывком выпрямляюсь, чтобы встретиться с ним глазами.
— Он заявил, что Равин намеревался прикончить тебя на месте, и что ему удалось это предотвратить, но он опасается худшего. — Каэлис нервно проводит ладонью по волосам. — Я тогда счёл, что Верховный лорд, командующий Стеллисами, просто проявил излишнее рвение, желая убедиться, что другой член венценосной семьи поставлен в известность о случившемся. Я не придал этому значения, иначе сказал бы тебе раньше.
— Я не виню тебя, Каэлис. — Я опускаю ладонь ему на колено и смотрю в пустоту, лихорадочно пытаясь выскрести из памяти те затуманенные последние секунды в городском особняке.
«Мой принц… живой она ценнее?» Тот самый голос, который показался мне смутно знакомым, но я так и не смогла его вспомнить. Это был он. Это был Мориус.
Кто вообще станет заступаться за меня? Вопрос, терзавший меня тогда, возвращается сейчас, получив сокрушительный ответ.
— Проклятые Двадцать Старших Арканов, — я срываюсь с дивана и широкими шагами подлетаю к камину, тяжело опираясь руками о каминную полку. — Он всерьёз думает, что спасение моей шкуры от рук Равина что-то искупает? Что его просьба о помощи к тебе способна хоть что-то загладить?!
— Сомневаюсь, что он тешит себя подобными иллюзиями, — мягко отзывается Каэлис. — Но едва ли он сумел бы спокойно смотреть, как казнят его родную дочь. Вероятно, именно поэтому он и не сдал тебя в прошлом году.
Его дочь. Эти слова вонзаются в сердце ледяной стрелой, и я с трудом сдерживаю рвущуюся наружу дрожь. Его дочь. Я.
— Что ж, выходит, я всё-таки оказалась потерянной наследницей великого клана, Каэлис. Ты просто поставил не на ту лошадь, — цежу я с неприкрытым ядом.
— Это не имеет никакого значения. — Каэлис поднимается на ноги и неслышно подходит ко мне — его шаги тонут в мягком ворсе дорогого ковра. Его руки вновь обвивают мою талию, прижимая к себе. Губы касаются обнажённого плеча, и он тихо повторяет: — Это ничего не меняет. Ты — дочь своей матери. Ты — наследница древних, великих знаний, и именно ты перекроишь наш мир заново.
Я понимаю, что он пытается меня приободрить, но напоминание обо всём пути, приведшем меня сюда, и о неподъёмном грузе ответственности, что теперь лежит на мне, заставляет меня дёрнуться прочь. Он чувствует эту вспышку протеста и сжимает объятия ещё крепче. Поразительно, как ему удаётся держать меня настолько властно, но при этом ни на миг не давать почувствовать себя пленницей.
— Это изменит хоть что-то лишь в том случае, если ты сама это позволишь, — твёрдо произносит он, подводя черту. Я киваю. Каэлис опускает подбородок мне на плечо, устремив взгляд в бушующее пламя. — Зимние каникулы наступят совсем скоро… Останься со мной на это время. Никакого замка. Никаких празднеств. Давай проведём эти дни здесь, в тишине, только вдвоём.
— Нет, — тихо отзываюсь я, скользя кончиками пальцев от костяшек его рук вверх по предплечьям. — В прошлом году я уже упустила возможность провести моё любимое время года с теми, кого люблю. Я больше не потеряю этот сезон — не после гибели Юры и Грегора. — Ведь это последняя зима, которую мы сможем прожить вместе в нашем прежнем обличье.
Едва слова срываются с губ, я ощущаю, как его разочарование нависает над нами свинцовой грозовой тучей. Я разворачиваюсь в кольце его рук; хватка Каэлиса ослабевает, но ладони остаются лежать на моей талии. Взяв его лицо в свои ладони, я вглядываюсь в его глаза. Фиолетовые всполохи огня, озарявшие их прежде, по-прежнему мерцают в самой глубине этих чернеющих бездн — теперь, когда я знаю об их присутствии, я не способна отвести взгляд.
— Ты — часть этой семьи, — шепчу я. И тут же вижу, как в штормовых безднах его зрачков загорается искра робкой надежды, словно молния, вспоровшая непроглядную тьму. — В прошлом году я была рядом с твоей семьёй, Каэлис. В этом году побудь