Порхает мотылек в презренных небесах. Том 2 - Моргана Маро

– Ну что за глупый небожитель? – вздохнула Ян Юмэй при виде пустых тарелок, однако ради мелькнувшей на ее губах улыбки Мин Хань готов был съесть еще немного. – В следующий раз я постараюсь очистить мясо лучше.

– Будет и следующий раз? – в ужасе прошептал Ши Цин, отступив к двери. – О нет, нет-нет-нет! Больше вы меня здесь не увидите!

Он быстро выскользнул за дверь, спеша уйти от их дома как можно дальше.

– Только в следующий раз давай без насекомых.

– Попроси меня об этом получше, – подперев ладонью подбородок, хитро улыбнулась Хуанъянь. – И тогда, возможно, я даже избавлю тебя от темной ци внутри.

– Юмэй…

Мин Хань не мог точно сказать, сколько времени прошло после свадьбы с Хуанъянь. Год? Пять? Десять лет? Время текло незаметно, особенно когда демоница была рядом и уходила лишь на пару дней, чтобы восстановить свои силы в Нижнем Мире. Тогда становилось так тихо, что Мин Ханю было не по себе. Он привык всегда быть один, полагаться только на самого себя, а сейчас от одиночества становилось неуютно, словно в его жизни чего-то не хватало. Когда Ян Юмэй возвращалась, принося с собой то, что успела приготовить, становилось легче. Спокойнее.

Страх перед злой демоницей, способной убить любого на Небесах, пропал давно, остались лишь интерес и нежность, которую Мин Хань готов был дарить только ей. Его не волновали слухи, не волновало причитание людей и негодование богов. Ему не дали выбора, однако он продолжал жить так, как ему хотелось.

Но спокойствие не могло длиться вечно.

Шум дождя наполнил комнату, а прохладный ветер заставил огонь на свечах колыхаться в испуганном танце. Войдя в спальню, Мин Хань застал сидящую у бронзового зеркала Ян Юмэй. На ее плечах лежал полупрозрачный халат, а гребень замер в волосах. Пустой взгляд был направлен перед собой, брови слегка хмурились.

– Юмэй? – осторожно позвал Мин Хань, подойдя к ней и коснувшись плеча. – Что случилось?

Она моргнула, прогоняя туман перед глазами, и растерянно взглянула на небожителя.

– Я, кажется, слышала кого-то, – неуверенно прошептала она, коснувшись виска. – Нет, разве это возможно? Я ведь не богиня…

– Юмэй, кого ты слышала? – присев перед ней и взяв ее за руки, спросил Мин Хань. – Здесь кто-то был?

Она нахмурилась и помолчала некоторое время, прежде чем сжать пальцами переносицу и вздохнуть.

– Возможно, я слишком долго нахожусь в Верхнем Мире, вот и слышится… разное.

– И что же ты слышишь?

– Голос, – с неохотой призналась Ян Юмэй. – Он порой раздается в голове, когда светлой ци во мне становится много. Я не знаю, кому он принадлежит, раньше думала, что это кто-то из богов так забавляется. Но этот голос говорит разное…

– Разное? И что же?

Ян Юмэй сжала губы, словно не зная, стоит ли рассказывать все, но все же произнесла:

– Что, кроме меня, его больше никто не слышит… не припомню, чтобы на Цышань была тюрьма.

– Ее здесь нет, всех провинившихся богов изгоняют в Средний Мир, – подтвердил Мин Хань, задумавшись над ее словами.

На Цышань нет богов, которые смогли бы проникнуть в разум другого бога или демона, и нет тех, кто потерял всех своих последователей. Кого же могла слышать Ян Юмэй?

– Неважно, – покачала она головой, закрепив волосы шпильками. – Мы разве не опаздываем?

Халат на демонице оживился, став алым платьем с золотыми цветами и черными лентами. От растерянности не осталось и следа, напротив Мин Ханя стояла уже та самая самоуверенная демоница с озорными золотыми глазами.

Подхватив небожителя под руку, она повела его за собой.

Дождь барабанил по листьям, но те не давали ему попасть на небожителей, что спешили добраться до центра Цышань. Там, под навесом из легкой ткани, напоминающей переливающуюся рыбью чешую, собрались боги, праздновавшие рождение древа. Почти две тысячи лет назад оно проросло из земли, соединив Нижний и Средний Миры и не дав им обратиться в руины. Тогда же, стоило его свету развеять тьму, появились и первые небожители, прогнавшие демонов вниз.

Вместо того чтобы присоединиться к небожителям, Ян Юмэй отвела Мин Ханя на ветки, нависающие над тканью. Отсюда они видели бо́льшую часть гостей, а сами были скрыты листьями, и их никто не замечал. До них не долетали разговоры и смех, лишь музыка.

– Не собираешься присоединяться к другим? – удивился небожитель.

– Даже демоны празднуют рождение Цышань, так зачем мне портить божкам праздник? – пожала плечами Ян Юмэй. – Пускай развлекаются.

Она достала из широкого рукава белый кувшин с рисовым вином и две пиалы и разлила прозрачный напиток по ним. От вина шел терпкий аромат цветов, хватило вдоха, чтобы он уже опьянил. Мин Хань закашлялся и прикрыл рукавом нос, с удивлением смотря, как Ян Юмэй осушает пиалу.

– Неужели слишком крепкое для тебя? – удивилась Хуанъянь. – Мне казалось, я взяла самое легкое, что было у главы Ян.

– Я редко пью алкоголь, так что собутыльник из меня плохой, – с неохотой признался Мин Хань, давая вину немного выветриться. – Ты слишком долго на Небесах.

– Неужели хочешь меня прогнать, А-Хань? – склонив голову набок, с улыбкой поинтересовалась та. – Не забывай, пусть во мне и демоническое ядро, я все еще светлый дух. Будь я полноценным демоном, сгорела бы за пару дней.

– Ты уже ослабла. Когда закончится праздник, я провожу тебя в Нижний Мир, – решил Мин Хань, наконец сделав крохотный глоток вина.

– Ах, А-Хань, ты слишком за меня переживаешь, – рассмеялась Ян Юмэй, прильнув к нему и опустив голову на плечо. – Я знаю свои пределы, просто хочу еще немного полюбоваться твоим прекрасным лицом.

Уши Мин Ханя охватил жар, и он отвел взгляд. В такие моменты он был просто беззащитен перед этой демоницей.

Слушая музыку, они не торопясь допили вино. Мин Ханю хватило одной пиалы, чтобы сознание затуманилось. Он запомнил только, как Ян Юмэй рассмеялась, когда он потянулся поцеловать ее, и ее теплые руки, тянущие его наверх.

Они танцевали среди серебряных листьев и мотыльков, среди капель дождя и музыки, кружась на ветке шириной в чжан. Мин Хань никак не мог отвести взгляда от Ян Юмэй, от ее сияющих радостью глаз, от озаряющей лицо улыбки… Он чувствовал, будто ему в руки попала невероятно ценная картина, которую он готов рассматривать на протяжении следующих столетий.

Словно слыша их радость, Цышань сияло ярче обычного, окрашивая часть листьев в золотой и прогоняя тьму, отчего только наступившая ночь грозилась перейти в утро. Боги с удивлением смотрели на столь странное поведение древа, не