Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос
Один молодой капрал пытался скрыть, что не удерживает чешую на спине. Мара не стала спорить. Попросила поднять кружку горячего отвара обеими руками. Правая задрожала, и на запястье на секунду выступил серый край брони.
— Это от старого перелома, — сказал он.
— Возможно. Я так и запишу: дрожь правой руки, причина не установлена.
После этого он сам рассказал о двух ночных приступах.
— Она не давит, — заметила Орса.
— На меня давит постоянно.
— Ты заслужил.
Майор Лист лежал отдельно. Тот самый запасной свидетель из списка Берга. Он почти не просыпался, температура тела упала, но сердцевина продолжала работать. Орса поддерживала его солевыми растворами и запрещала стимуляторы.
— Если бы ему дали двойную Огненную соль? — спросил я.
— Умер бы, как Шор, — ответила она. — Кто догадался не разгонять огонь?
— Мара.
Орса посмотрела на неё через стекло двери.
— Хорошо.
Для Орсы это слово заменяло награду.
К полудню подтвердились девять случаев. У семерых серый осадок появился в крови после простого разделителя. У двоих симптомы были ранними, но реакция с лунной солью дала тонкие ветви.
Орса повторила три опыта сама. Использовала свою воду, посуду и реактивы. Результат совпал с рисунками Мары.
— Метод рабочий, — сказала она. — Для суда нужен запечатанный образец партии и полный протокол, но связь с 47-Б вероятна.
— Вероятна? — спросил Ивар.
— Наука не становится точнее, если генерал торопится.
— Я майор.
— Тем более.
Мара положила рядом таблицу доз.
Орса проверяла её дольше. Пересчитала массу Северина, вычла потерю жидкости после приступов, сверила частоту пульса. В двух местах исправила коэффициент. В третьем перечеркнула целую строку.
— Почему? — спросила Мара.
— Драконья кровь после сорока лет хуже переносит охлаждение.
— Ему тридцать девять.
— Через два месяца сорок.
— Это меняет коэффициент за два месяца до дня рождения?
— Организм не ждёт торта.
Мара взяла новый лист и пересчитала. Не защищала прежнюю цифру из упрямства. Орса следила за ней, затем поставила подпись под исправленным расчётом.
— Теперь признаю.
Мара выдохнула. Только тогда я понял, что всё утро она ожидала этой оценки не меньше, чем я.
— Контрольный образец у вас есть? — спросила Лея.
Орса кивнула.
— Один флакон 47-Б хранится в отдельном сейфе при лазарете. Мы забрали его у Листа до приказа из столицы. Не вскрывали.
— Кто знает?
— Я, старшая сестра и заведующий складом.
— Роут приезжал?
— Вчера прислал требование передать все остатки цеху. Я отказала.
— Где сейф? — спросил я.
— На втором этаже складского корпуса.
Лея закрыла папку.
— Заберём под мою печать.
* * *
Складской корпус стоял за главным зданием лазарета. Нижний этаж был каменным, верхний — деревянным, с крытой погрузочной галереей. В мирное время здесь хранили бинты и сухие смеси. Во время войны я видел такие склады горящими до фундамента за пятнадцать минут.
Ивар проверил двор и поставил двух солдат у ворот. Орса привела старшую сестру с ключом. Лея составила акт прямо на бочке у входа.
Сейф находился в маленькой комнате за кабинетом заведующего. Печать Орсы была цела. Старшая сестра отперла наружную дверь, Орса — внутреннюю. На средней полке стоял деревянный футляр с номером 47-Б.
Лея не успела к нему прикоснуться.
Снаружи крикнули.
Окно разбилось. В стену вошёл арбалетный болт, следом в комнату упал глиняный шар. Я узнал запах горючего состава раньше, чем шар разбился.
— На пол!
Я накрыл футляр телом. Шар ударился о сейф, раскололся, жидкость вспыхнула.
Орса опрокинула на огонь ящик с песком. Мара захлопнула внутреннюю дверцу сейфа. Лея прижала акт к груди и вытащила служебную дубинку, словно собиралась арестовать пожар.
В коридоре загремели шаги.
Ивар встретил первого нападавшего у лестницы. Удар, ругань, треск дерева. Второй выстрелил через дверной проём.
Болт шёл в Мару.
Я поднял правую руку. Решение заняло меньше времени, чем мысль.
Четыре коротких вдоха. Один длинный.
Броня выступила от плеча до пальцев. Болт ударил в чешую и отскочил. Боль пришла сразу: холод сомкнулся вокруг груди, пальцы онемели, в ушах зашумело.
— Северин, уберите форму! — крикнула Мара.
В коридоре отступали. Я увидел спину нападавшего и синюю перевязь под пальто.
Если он уйдёт, мы снова получим мёртвого исполнителя или пустой адрес.
Я бросился следом.
Ивар держал одного на полу. Второй выбил дверь на погрузочную галерею и прыгнул на лестницу во двор. Я добежал до края. Внизу было шесть ярдов. В здоровой форме — один взмах крыльев.
Огонь уже находился во мне. Я позволил превращению пойти дальше.
Рубашка разошлась на спине. Лопатки выгнуло. Правая сторона покрылась чешуёй, левая осталась человеческой. Крыло раскрылось наполовину и замерло, тяжёлое, без опоры. Второе не появилось.
Мир накренился.
Я шагнул с галереи, рассчитывая хотя бы планировать. Нераскрытое крыло потянуло в сторону. Вместо двора передо мной оказалась каменная стена.
Я ударился плечом, затем спиной о землю.
Воздух вышел. Крыло судорожно дёрнулось и начало исчезать, ломая остатки рубашки. Нападавший перелез через ограду. Солдат у ворот выстрелил, но промахнулся.
— Не преследовать! — крикнула Лея сверху. — Второго удержать живым!
Я попытался встать. Ноги не приняли вес.
Мара спустилась по лестнице, перепрыгивая через две ступени. За ней — Ивар. Он был без фуражки, на скуле наливался синяк.
— Не двигайтесь, — сказала Мара.
— Уходит.
— Пусть.
— У него синяя…
— Я видела.
Она положила ладонь мне на грудь. Пульс под её пальцами сбился и на несколько секунд пропал. Мара не изменилась в лице.
— Ивар, раствор из моей сумки. Полную дозу. Орсу сюда.
— Образец, — выговорил я.
— В сейфе.
— Лее. Не военным.
Ивар посмотрел на меня так, будто не расслышал.
— Генерал?
— Передать магистрату. Военный склад уже потерял один.
— Сделаем, — сказала Мара. — Теперь молчите.
Раствор обжёг горло. Холод не отступил. Левая рука не чувствовала землю, правая оставалась наполовину покрыта чешуёй. Орса прибежала с ножницами и разрезала остатки рубашки на спине.
— Крыло исчезло полностью? — спросила она.
— Да, — ответила Мара. — Форма была асимметричной около двадцати секунд.
— Удар головой?
— Не видел, — сказал Ивар.
— Сознание не терял, —