Двор Ночи - К. Н. Кроуфорд

Я втоптала пепел в булыжники брусчатки.

— Я не знаю, с какой планеты ты прилетел, но я не думаю, что есть что-то приятное в том, чтобы умереть от чумы, Энгус.

И с этим язвительным упрёком я шагнула через залитую кровью дверь Института, оставив Энгуса с отрубленной рукой.

***

Стоя у входа в «Распростёртого орла», я сделала большой глоток «Метки Создателя». Моё тело сковало напряжение. Голуби ворковали на мосту, который дугой выгибался над моей головой, и их крики постепенно заглушались грохотом поезда.

Великому городу Лондону предстояла расплата, а меня поджидала своя личная расплата. Балерос единственный в Лондоне, кто знал правду обо мне, и он будет использовать это против меня, пока жив. Шантаж, который я не могла проигнорировать.

Прошло двенадцать часов с тех пор, как я нашла записку. За это время Руадан отправил большинство рыцарей на охоту за Балеросом. Он оставил при себе только двоих: Энгуса и меня.

До сих пор никто не сообщил ничего полезного. Всё, что у нас имелось — это плохие новости: вспышка чумы на Собачьем острове подтвердилась.

Насколько мы могли судить, Балерос перебирался с места на место, никогда не задерживаясь достаточно долго, чтобы его не поймали. Последним местом, где мы его выследили, была квартира в Барбикане. Он оставил только пол-пачки сигарет и коробку хлопьев, и рыцари в плащах устремились за ним в следующее место.

В моём случае, сегодня вечером я оставила плащ дома. Я действовала под прикрытием в обычных леггинсах и свитере.

Когда-то давным-давно — недели две назад — только Теневые Фейри разгуливали по Лондону в плащах. Я имею в виду, кто ещё затеял бы такое странное дерьмо?

Но что теперь? Были и другие люди в плащах. Люди в плащах, которые толкали людей под встречные поезда, а затем прыгали вслед за ними. В Институте кто-то начал называть их галками из-за их тёмно-серых и чёрных плащей, и прозвище прижилось.

Кто они? Мы не знали. А остальной Лондон? У них имелась неплохая идея. Они видели плащи и думали, что это Теневые Фейри. Всё просто.

Другими словами, кто-то подставлял нас, и у меня было сильное подозрение, что это Балерос. Может быть — всего лишь может быть — одна из этих галок отведёт нас к своему вожаку.

Я дотронулась до камня люмена, висевшего у меня на шее. Дар магии от Руадана, который поможет мне быстро передвигаться, если я встречу одного из этих людей в плащах.

Из окон паба позади меня доносилась пронзительная песня. Какая-то женщина пела в караоке — или, точнее, орала в голос. Аланис Мориссетт, снова и снова.

Я хмуро посмотрела на неё сквозь запотевшее стекло. «Чёрт возьми, женщина. Просто скачай приложение для знакомств и двигайся дальше».

Звук шагов заставил меня обернуться, и сердце забилось быстрее при виде Руадана, крадущегося ко мне. Его окутывала тёмная магия. Очертания его широкого тела казались нечёткими, как на фотографии, снятой не в фокусе. Но он всё равно бросался мне в глаза, эти фиалковые зрачки были подобны маяку в ночи. Несмотря на его расплывчатый силуэт, я остро осознавала каждую жилистую мышцу под его тёмной одеждой. Каждое его движение взывало ко мне — дыхание, целеустремлённая походка — точное и сосредоточенное под покровом его магии.

Когда он подошёл ближе, то начал выглядеть более чётким. Свет далёких уличных фонарей осветил его совершенное лицо. Его безмятежная красота маскировала жестокость, скрывавшуюся за ней. Я сделала глоток своего напитка.

Когда Руадан подошёл ко мне, то прислонился к стене. Так близко, что его магия вибрировала на моей коже, заставляя пальцы ног поджиматься. Его магия вызывала тревожное привыкание.

— Здравствуйте, Великий Магистр.

— Что ты нашла? — никаких приветствий, сразу к делу.

— Я ещё не видела ни одной из галок, но обязательно увижу. Они держатся неподалёку от Института и обычно задерживаются у этой эстакады. Я скоро увижу одну из них.

— Что было написано в записке? — спросил Руадан.

О, значит, он разговаривал с Энгусом.

— Я уже сказала твоему приятелю. В ней говорилось, что мы должны передать тебя к завтрашнему вечеру, иначе Балерос выпустит на волю Великую Смертность. Это чума.

— Я знаю, что это такое. Что ещё было написано в записке?

Я надеялась пропустить эту часть. Я сделала ещё глоток виски.

— Почему ты думаешь, что там было написано что-то ещё?

— Ты сожгла её.

Я была ужасной лгуньей, поэтому решила ограничиться простой констатацией факта.

— Ты всё ещё мне не доверяешь.

Его тёмная магия коснулась моей кожи, едва уловимое напоминание об его ошеломительной силе. В этом было что-то первобытное, что заставило мою спину выпрямиться.

Руадан подошёл ещё на шаг ближе, и его мускулистая фигура нависла надо мной.

— Я слышу, как сильно бьётся твоё сердце, когда ты нервничаешь. И твои щёки пылают.

Я точно знала, как выбить Руадана из колеи.

Я облизнула губы.

— Откуда ты знаешь, что это нервозность, а не похоть?

Его мышцы напряглись.

Я подошла на шаг ближе, почти касаясь его, и между нашими телами пробежал электрический разряд.

— Ты, кажется, очень чуток к моим физиологическим реакциям. В этом есть что-то очень привлекательное.

Его глаза потемнели. Я вздрогнула, когда его магия понизила температуру.

Я сжала челюсти. Похоже, мой флирт не очень-то отвлекал его.

— Послушай, Балерос знает обо мне кое-какие вещи. Кое-что, о чём я не хочу, чтобы кто-то ещё узнал. Он шантажирует меня. Или мы тебя выдадим, или он расскажет всем. Вот почему я сожгла записку.

Вот оно… правда. Ровно столько, сколько я была готова рассказать.

— Какие вещи? — от его повелительного тона у меня заныли зубы.

Ещё один глоток виски, и я позволила тишине повиснуть над нами. Затем прищурилась.

— Как будто у тебя нет своих секретов. Ты почти не разговариваешь. Уверена, ты о многом мне не рассказал.

Руадан отвернулся от меня, нахмурив брови. Затем кивнул. Я попала в яблочко с теорией «у тебя тоже есть секреты».

— Постарайся доложить мне в течение часа. Если галки ни к чему не приведут, мы выследим его другим способом.

Руадан начал поворачивать обратно к Институту, но дверь паба с грохотом распахнулась, и он застыл на месте. Убитая горем певица караоке, спотыкаясь, вышла на улицу, и Руадан повернулся к ней. По её лицу стекали струйки туши, а помада размазалась по подбородку. Она расплескала немного белого вина из своего бокала.

Руадан уставился на пьяную женщину, которая тихо напевала что-то себе под нос. Его глаза потемнели, а тело застыло