Император драконов. Найти и спасти истинную - Надежда Фатеева

Я гашу раздражение так же, как гашу свет, мягким щелчком внутри контура.

— Мы и с тобой и вдвоём справлялись, — говорю Лизе, отчасти чтобы её успокоить.

— Мы с тобой не вдвоём, — возражает она спокойно. — С нами целый город.

Этого достаточно, чтобы не искать лишних слов.

На повороте виднеется ещё одна дверь, та, что ведёт к внутреннему двору.

Я подношу карту. Красный огонёк. Ещё раз. Красный. Считыватель моргает так, будто извиняется. Я достаю вторую. служебную и карта отвечает зелёным. Щёлкает замок.

И в этот момент — тихо, как будто кто‑то в соседней комнате не хотел будить ребёнка, — ключ поворачивается с другой стороны.

Щёлк.

Мы оба замираем. Звук очень маленький, но он, как шов, на который наступили каблуком: отзывается выше реальности. Я делаю шаг назад, тащу Лизу за собой в тень откоса.

— «Альфа», контроль двери у двора — перехвачен, — говорю в эфир. — Внутри кто‑то есть. — Подтверждаю по тепловому, — Даниил мгновенно. — Два силуэта за дверью. Стоят близко и не двигаются.

Лиза нащупывает мою руку. Мы оба дышим в унисон, ровно. Я поднимаю взгляд на крошечное оконце под потолком. Через него слышно, как город меняет тембр. Шов над водой гудит ниже, как перед грозой — не предупреждение, а приглашение действовать быстрее.

Снаружи в динамике, уже общим голосом «режима тишины», вежливо сообщают: «Просим сохранять спокойствие. Проход временно закрыт для профилактики».

— «Лодочник», держи мотор тёплым, — шепчу в запасной канал. — Держу, — тихо отвечает он.

— Мы не ломаем и не корежим, — говорю Лизе. — Мы ждём ответ города, и открываем с нашей стороны. Если они давят, то сразу же отпускаем. Действуем не силой, а интуицией

— Поняла, — отвечает она. — На моё «да».

Я киваю. Прикладываю ладонь к двери и не давлю. Слушаю через дерево и железо. Там, за деревом, кто‑то тоже слушает. И поворачивает ключ ещё на полуоборот.

Щёлк.

Связь с «Гаммой» в ухе «немеет» окончательно. «Дельта» уходит в задержку. «Метроном» — пять. Время сжимается до толщины лезвия клинка. Я смотрю на Лизу. Она смотрит на меня и этого хватает, чтобы узел не распался.

Шов над водой гудит в полный голос, как глубинный колокол, и в ту же секунду в замке изнутри тихо, но окончательно проворачивается ключ. Мы стоим вплотную к двери, когда она начинает открываться, кто за ней мы не знаем, пространство открыто не нами.

Глава 15. Ордо.

Дверь открылась изнутри мягко, как двери в детской, когда не хотят будить. Я стоял в проёме и первым делом посмотрел не на Артура, а на Лизу. Щёки бледные, под ключицей тот самый полузнак теплится светом, сияет янтарём. Секунда и я понял, что сейчас она держится не за стены, а за него.

— Госпожа Вересова, — сказал я так, будто мы встретились нечаянно в читальном зале. — Тут сквозит, вам нужно выйти на свет, а лучше попасть в тёплое помещение. Не навсегда, только на час. Нам нужна всего лишь тишина и разговор с вами.

Артур сделал шаг вперёд, закрывая её корпусом. В этом жесте не было угрозы, только ясная защита.

— Она не одна, — проговорил он тихо, — если и выйдет отсюда, то только со мной.

— Я это вижу, — кивнул я. — И именно поэтому я вас прошу, пока город гулко дышит, чужие глаза будут забирать на себя больше, чем надо. Дайте нам час в комнате, где золото не громыхает, а слушает. Там никого, кроме нас троих, не будет. Я обещаю.

Лиза посмотрела на него, но не за разрешением, а скорее за уведомлением. Он подал ей знак, едва заметно качнув и пожал левым плечом, будто говоря ей «я рядом». Она перевела взгляд на меня.

— Хорошо, но тишина должна быть без последствий и без сдерживающего импульсы купола, — не произнесла, а выдохнула. — Дверь не закрываете на замок и Артур проходит со мной, по-другому не будет.

— Да, — сказал я. — Всё так, я согласен на ваши условия.

И да, я конечно же ей соврал. Не про Артура, а про незакрытую дверь. Щеколда щёлкнет сама, как шов, который тянет ткань в нужную сторону, если за него правильно ухватиться.

Мы прошли по короткому коридору, где пахло пылью и старой одеждой. Комната была готова, лампа с тёплым стеклом, диван с серым пледом, стакан, столик с водой. На стенах — золотые панели, но не выставочное золото, а тонкие листы, которые глушат лишний звук и оставляют только голос.

— «Эвакуация» для уязвимых носителей, — отозвался во мне автоматический термин, и я тут же выкинул его из головы, словно соринку из глаза. Слово, как игла, обычно неточные меня больно ранят, и я избегаю такие использовать.

— Здесь тихо, — сказала Лиза, прислушиваясь. — И не пусто.

— Именно, — ответил я. — Здесь слышно только своё.

Она села на край дивана, ладони на коленях. Артур встал сбоку, чтобы видеть и меня, и её профиль. Я поставил на столик планшет, накрыл его ладонью, не пряча, а обозначая. Вот, мы будем смотреть на правду, а не на догадки.

— Прежде чем вы выберете слово, — сказал я, — я попрошу посмотреть одну запись. Она тяжёлая, но честная.

— Если вы сейчас попытаетесь напугать меня, — заметила Лиза устало, — я сразу же встану и уйду.

— Я не пугаю, — сказал я мягко. — Я напоминаю.

Я нажал. Экран ожил, но не белым светом, а мягким светло-серым. Картинка отображалась, как через тонкую пелену дождя.

Мост. Вечер. Огни ложатся на воду золотыми всполохами. Толпа двигается ровно, пока посередине кто‑то не останавливается, чтобы обнять. Одно движение и волна идёт назад, цепляясь за плечи, сумки, поручни. «Всё спокойно» на табло, а лестница уже трещит, и людей крошит в чёрную воду.

Лиза напряглась. Артур сжал пальцы на спинке стула позади неё. Я почти шёпотом сказал то, что говорю себе каждый раз:

— Любовь, даже если она искренняя на самом деле тяжёлая вещь. Если держать ею только одного, а не ткань вокруг, она режет пространство.

— Это плохо придуманный ремень безопасности, — ответила Лиза. — Он должен держать двоих и тех,