Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда - Ангелина Сантос

Рейнар лёг поверх покрывала, оставив между нами расстояние шириной с папку. Кровать прогнулась к середине. Пришлось держаться за край, чтобы не скатиться.

— Если это часть мести, она мелочная, — сказала я.

— Я семь лет ждал подходящего стула.

Впервые его сухая шутка застала меня без защиты. Я тихо рассмеялась и сразу почувствовала вину, будто смех нарушал порядок наших отношений.

Рейнар это заметил.

— Я не простил вас, Лиора.

— Знаю.

— Но нам не обязательно каждую минуту страдать правильно.

— Орен сказал бы, что я слишком стремлюсь к безошибочному страданию.

— Умный человек.

Мы замолчали. Его тепло ощущалось через холодный воздух, но он не приблизился. Я уснула, считая не удары яйца, а ровные промежутки между его вдохами.

Утром снег прекратился. Арлен вернулся и подписал дополнительное предписание на закрытый храмовый фонд. Мы поднялись на пятый ярус вместе с секретарём.

Книга поставок Первого Огня была тяжёлой, в железных уголках. В нужном году нашли заказ четырнадцати камертонов, регулярные выдачи серой смеси в Роэн и ещё семь северных гнёзд. Отдельной строкой шла доставка бронзовых колоколов «для стабилизации родового отклика».

Я выписала названия остальных гнёзд. Четыре закрыли как бесплодные, два передали храму за долги, последнее сгорело при неизвестных обстоятельствах. Во всех случаях решение принимал Корвин или его предшественник, а реагенты отправляли с девяностодневным интервалом.

— Восемь кладок, — сказал Арлен. — Это уже не местный спор.

— И не доказывает одинаковое применение смеси, — ответила я. — Нужны их журналы осмотров.

— Запрошу.

— Если запрос пойдёт через храм, книги исчезнут.

— Поэтому запрошу через земельные палаты. Передача гнезда всегда меняет налоговый статус.

Рейнар указал на номера партий. Последние две цифры повторялись: четыре, семь, двенадцать, потом снова четыре.

— Это маршруты, — сказал он. — Четвёртый обоз шёл через заставу Кассен. Седьмой — через Пепельную шахту. Двенадцатый — по реке.

— Вы уверены? — спросил Арлен.

— Я утверждал военные маршруты до приговора. Нумерацию не меняли десятилетиями.

Арлен записал отдельно: сведения требуют проверки по дорожным книгам.

В строке Роэна рядом с последней поставкой стояла маленькая буква «Б». Белт принёс указатель сокращений. Буква обозначала возврат использованного колокола в центральную мастерскую, однако даты возврата не было.

— Его должны были отправить, но не отправили, — сказала я.

— Или отправили без записи, — уточнил Арлен.

— Тогда ищем оба варианта.

Первый колокол отправили на заставу Кассен за три дня до пожара.

В Роэн колокол доставили через месяц после суда.

— Где он? — спросил Арлен.

— В описи поместья отсутствует, — ответила я.

Рейнар провёл пальцем над следующей строкой.

— Возврат не отмечен.

Значит, колокол оставался в Роэне.

Мы сняли заверенные копии, запечатали три пакета и оставили один у Арлена. Второй забрали с собой. Третий Белт спрятал в земельном фонде под новым номером.

К поместью вернулись после полудня семнадцатого дня. У ворот нас встретила Мара.

— Яйца стабильны, — сказала она. — Несса спит. И ещё: ночью в северном лесу звонили.

— Церковный колокол? — спросила я.

— Нет. Один удар каждые десять минут. После каждого вода в канале дрожала.

Издалека донёсся низкий бронзовый звук.

Рейнар схватился за грудь.

Под землёй ответили три живых яйца.

Второй удар пришёл через десять минут.

Я стояла в гнезде, держа пальцы на деревянной рукояти слуховой трубки. Четвёртое яйцо ответило раньше звука: основной ритм сбился, пошёл частыми толчками, потом замедлился. Запаздывающий импульс стал сильнее.

Колокол не просто подавлял кладку. Он усиливал искусственную настройку.

— Где Рейнар? — спросила я.

— Наверху с Нессой, — ответила Мара. — У него опять грудь.

— Пусть не спускается.

Я проверила пятое и шестое яйца. У пятого интервал увеличился на семь секунд. Шестое двигалось внутри, ударяясь о внутреннюю оболочку.

До следующего звона оставалось девять минут.

— Закрыть погрузочную дверь, — сказала я. — Все металлические предметы вынести из зала. Трубы обернуть шерстью в доступных местах.

— Это поможет? — спросил Кель.

— Уменьшит отражение. Насколько — узнаем.

Люди побежали за одеялами. Я натянула поперёк входа две серебряные нити и закрепила на них маленькие грузики. Они должны были показать направление первой вибрации.

Рейнар спустился до того, как мы закончили.

— Я велела остаться наверху.

— Несса велела то же. Я отказался обоим.

— Тогда откажитесь от договора и делайте что хотите за пределами гнезда.

— Колокол настроен на Кассен. Я чувствую источник.

— Вы чувствуете боль. Это не направление.

Он остановился рядом. Лицо побледнело, на лбу выступил пот.

— Северо-восток. Выше гнезда.

— Там гранитный уступ. Звук может отражаться.

— Он не отражается внутри меня.

— Обсидиан отражает. Именно поэтому вы останетесь у входа и скажете, если ощущение изменится. В лес не пойдёте, пока мы не определим точку.

— Они переставят колокол.

— Между ударами десять минут. Он тяжёлый. Далеко не унесут.

Третий звук прошёл по камню.

Серебряная нить справа дёрнулась раньше левой. Грузики качнулись в сторону погрузочного тоннеля. Рейнар согнулся, прижимая ладонь к груди.

Я схватила его за локоть.

— Дышите.

— Отпустите.

— Когда встанете ровно.

Он выпрямился. Под воротом рубашки темнела чёрная линия.

— Северо-восток, — повторил он. — Но ниже уступа.

— Там старый водосборник, — сказала Мара. — Каменная чаша. От неё звук пойдёт прямо в трубы.

Не случайное место. Кто-то знал устройство Роэна.

Я велела Иву готовить лошадей, Келю — отправить гонца на заставу. Томас должен был приехать завтра вечером по согласованному маршруту, но ждать сутки мы не могли. Если гонец встретит патруль, помощь придёт раньше.

— Я иду, — сказал Рейнар.

— В таком состоянии вы станете вторым объектом спасения.

— Без меня вы не почувствуете момент удара до звука.

Это было правдой. Ненавижу доводы, которые остаются верными независимо от говорящего.

— Идёте рядом со мной. Огонь не используете без команды. При усилении боли сообщаете.

— Принято.

— Несса идёт тоже.

— Я уже собрала сумку, — сказала она от двери.

Мы вышли вчетвером: я, Рейнар, Несса и Ив. Мара осталась у кладки, Кель — с работниками. Туман поднимался от тёплой земли и скрывал лес выше человеческого роста. Ветки капали, мох скользил под ботинками.

Я несла два камертона, серебряную нить, молоток и компас. Рейнар — короткий меч, хотя в доме оружия не обнажал. Несса взяла лекарства и верёвку. Ив знал тропу к водосборнику.

Через семь минут Рейнар поднял кулак.

Мы остановились.

— Сейчас, — сказал он.

Я ударила камертон и подняла его перед собой.

Колокол прозвучал через два вдоха. Тон вошёл в металл, усилился, затем вернулся слева.

— Выше нас, — сказала я. — Не у чаши.

— Там площадка для старого сигнального костра, — прошептал Ив.

— Дорога?

— Только пешком.

Мы свернули с тропы. Туман скрывал даже стволы в десяти шагах. Рейнар двигался первым,