В западне - Ребекка Куинн

Кладу голову в изгиб его шеи и, помедлив, нерешительно обвиваю руками его талию. Его короткая бородка щекочет мне лоб, и я ловлю себя на том, что наслаждаюсь этим непривычным ощущением.

Через мгновение Лаки говорит:

— У Джаспера куча книг. Уверен, он поделится, если вежливо попросишь. Что касается работы в Бристлбруке, мы вроде как делим обязанности. Дом и Бо в основном занимаются разведкой и вылазками за деталями и всем необходимым. Иногда я их подменяю, но за пределами дома всегда находится как минимум двое из нас. Мы стараемся брать Бо на случай, если всё пойдёт по пизде. Он одинаково хорошо обращается и с винтовкой, и с аптечкой. Если я не с остальными, то обычно охочусь. Мы втроём отсутствуем то тут, то там примерно половину недели.

— Хм. А Джаспер и Джейкоб?

Его руки скользят по моим волосам, переплетая пряди и поглаживая их между пальцами.

— Джейк — дополнительная грубая сила, если понадобится, но руки у него растут откуда надо, так что в основном он приводит всякое де… Эм, всякое в порядок. Занимается почти всей механикой, проводкой, оружием и тому подобным. А Джаспер у нас домработница. Убирает дом, следит за безопасностью Бристлбрука и окрестностей, занимается фермой, вправляет нам мозги и в основном готовит. Он, конечно, не так хорош, как я, но даже ему не может достаться всё.

Я не улыбаюсь, мысли цепляются за одну его фразу.

— Ты сказал «фермой»?

Лаки отпускает меня с явной неохотой.

— А. Джаспер не провёл тебе полную экскурсию, да? Обычно он идеален, — его щёки окрашиваются, и он прочищает горло, избегая моего взгляда. — Я имею в виду, идеален в такого рода… Знаешь что, забудь. Идём за мной.

Схватив меня за руку, он тянет меня из кухни в гостиную, идя медленно из-за моей травмированной ноги. Огромный каменный камин не горит, зато снаружи пляшет солнечный свет, согревая комнату. Лаки открывает раздвижные двери, позволяя мне увидеть код для запирания и отпирания дома. На опоясывающей дом террасе стоит уютное подвесное кресло, набитое мягкими подушками.

Большой передний двор огибает дом и тянется до самой кромки леса. Далеко слева стоит амбар, а примерно в тридцати метрах за ним — небольшой сарай. Две огромные двери амбара плотно закрыты.

Я делаю шаг в его сторону, но Лаки кладёт руки мне на плечи, разворачивает и направляет в противоположную сторону.

— Если только тебе не хочется ещё одной встречи с Джейкобом, лучше пойдём сюда, — он прикусывает уголок нижней губы, но ухмылку сдержать не может. — Он работает в амбаре. И спит. И проводит бо̀льшую часть времени, потому что он, блядь, отшельник. Сарай используется для разделки, сушки и хранения мяса, и там же у нас шкаф для тяжёлого оружия. Не то чтобы у меня был ключ.

Он надувает губы.

— У Дома есть этот его «пунктик» насчёт хранения взрывчатки в доме.

Оружие меня особо не волнует, кроме разве что радости от того, что я не сплю прямо на пороховой бочке, но воспоминание о презрительной гримасе Джейкоба заставляет меня прибавить шаг.

Я старательно игнорирую смешок Лаки.

Он замедляется, когда мы проходим мимо яблони, и срывает спелый плод между листьями. Проводит большим пальцем по его хрустящей рубиново-красной кожице, и я так увлекаюсь этим провокационным движением, что на долю секунды запаздываю, когда он бросает яблоко мне.

— Хочешь откусить, Иден? — спрашивает он, и, когда мне наконец удаётся неловко поймать яблоко, на его лице снова появляется улыбка.

— Не слишком ли очевидная шуточка? — приподнимаю я бровь.

Лаки смеётся, а затем ведёт меня к правой стороне дома, пока мы не добираемся до скрытого тоннеля, уходящего в скалу. Тайный вход спрятан между складками камня и виден только под определённым углом. Камень шершавит ладонь, пока я осторожно пробираюсь внутрь. Здесь пахнет сыростью и прохладой. Темнота поглощает нас всего на несколько мгновений, а затем тоннель раскрывается в поросшую травой пещеру.

В скале над нами есть отверстия, через которые с нескольких сторон проникает солнечный свет, а вдоль одной каменной стены журчит подземный ручей, текущий из глубины сети пещер. Пространство аккуратно огорожено проволочными заборами, отсекающими несколько тёмных, извилистых проходов.

Но по-настоящему моё внимание привлекает множество животных, снующих по огромному пространству. Куры, козы и свиньи делят между собой эту поляну, примерно по два десятка каждого вида, спокойно бегая бок о бок. Осознав, что стою с открытым ртом — совершенно неприлично, — я захлопываю его.

— Как…? — слабо спрашиваю я.

Лаки довольно потирает руки.

— Это было непросто. Потребовалась целая вечность, прежде чем нам удалось набрать столько. Особенно плохо было с петухами — они постоянно дрались друг с другом, пока мы не начали держать их отдельно. Из-за куриц, понимаешь? — он указывает на несколько небольших загонов в глубине. Ямочки снова появляются на его щеках, и я замечаю, что на левой она особенно глубокая.

Он открывает стоящий рядом контейнер с кормом и достаёт совок со смесью овощей и объедков.

— Видела бы ты Дома и Джейка, когда они пытались притащить свиней с ферм. Им пришлось ехать на джипе, и к тому времени, как они вернулись сюда с первой партией, всё сиденье было в дерьме, а Дом уже почти был готов начать забой пораньше — начиная с Джейка, — ухмыляется Лаки. — Джаспер отказался это убирать.

Он начинает смеяться, и мои губы подрагивают от промелькнувшей картины. Трудно представить сурового, властного Дома, борющегося со свиньями, измазанными навозом.

Лаки открывает защёлку на проволочной ограде и заходит на поляну, кивком предлагая мне следовать за ним. Я осторожно делаю шаг внутрь, и животные тут же словно оживляются, направляясь к нам.

— Потребовались месяцы, чтобы собрать здесь всё необходимое. Я хотел коров, но Дом сказал, что, если я не смогу въехать сюда верхом на одной из них, ничего не выйдет. Всегда был занудой, — он вздыхает и начинает разбрасывать корм. — Солнечный свет сюда попадает только в определённые часы, но, похоже, их это не особо беспокоит. Всё равно продолжают размножаться.

— Так вы их едите? — спрашиваю, наблюдая, как козлёнок тычется мордочкой в свою мать.

Лаки внимательно смотрит на меня.

— Ты вегетарианка? Ты же говорила, что ловила кроликов и рыбу, верно?

— Нет, не вегетарианка, просто они такие… — милые. Чёрт. Я замолкаю, понимая, насколько глупо это звучит. Я уже давно не видела ничего настолько мягкого и милого — невинные