Сон-да-Ветер - Александра Глазкина

— Ты можешь опять наказать меня, но я лишь хочу тебе помочь. Тебе, и всем нам, кто под твоей властью.

— Да как ты смеешь указывать мне!

Не сдерживаясь, запускаю в него вихрь. Он вдруг отскакивает, а ведь в прошлый раз смиренно принял наказание.

— Значит, бунт? — реву я.

Все, это предел! Плевать мне, что с ним будет, но он мне надоел! Продолжаю хлестать его силой, а он кружит над пропастью, уворачиваясь. И вот с моей руки срывается молния. Срывается и уносится в сторону побережья. Мы замираем, и Бриз с трудом выговаривает:

— Вот и свершилось!

После чего развоплощается, оставив меня в бессильной ярости. Так он специально спровоцировал меня на битву, чтобы обманом вырвать знамение? Меня обошел мой собственный элементаль! Срываясь, несусь вслед за молнией, понимая, что опоздал. На побережье, встревожено запрокидывая головы к небу, налитому свинцовой чернотой, уже наверняка выбегают люди, а на песке, оплывая, застывает хрустальный знак. Знак, что Смотритель требует новую жертву. Я не вижу этого, только чувствую далеко внизу живую пульсацию: растерянность, страх, неяркое мерцание душ.

Что случится, если я сейчас перевоплощусь? Вмешаюсь в человеческую жизнь, отменю знамение? И тут же понимаю всю беспомощность своих намерений. Я ничего не смог сделать в эпицентре кровавой бойни. Не смогу и впредь.

Возвращаюсь на башню и уж там вновь даю себе волю. Должно быть, страшно сейчас выглядит со стороны остров, окутанный свечением и бешено крутящимися вихрями. В какой-то момент чувствую, что стихия вырвется из-под моей власти и замедляю поток. Проваливаюсь на холодный пол зала, корчусь от боли. А потом долго лежу, ласкаемый холодным светом чужих лун. Абсурдный мир, где я успокаиваю бури, но не могу отказаться от ненужной мне человеческой жертвы!

Наверное, в такие моменты Смотрители и принимают решение призвать преемника и развоплотиться. Недавно я думал, что отказываться от власти смотрителя — удел дураков, сейчас жажду им стать. Но тут с ужасом понимаю, что не знаю, как это сделать. Просто захотеть? Отдать мысленный приказ? Визуализировать наш мир, чтобы оттуда вывалился какой-нибудь бедолага? Открыть небесную воронку за белой башней, которая поглощает избыток силы, чтобы сблизить этот мир с другими? Но врата между мирами подвластны лишь Сомнии, а со мной без посредницы она не заговорит. Бриз не рассказал условия смены власти, конечно, кто же ждет, что я сдамся через такой короткий срок?

Как развоплотиться, тоже не знаю. И спросить не у кого. Даже сквозь отчаяние, которое сейчас охватывает меня, пробивается здравый смысл, подсовывающий картинку: я спрашиваю у кого-нибудь из Смотрителей, как мне развоплотиться, и они с готовностью мне помогают, забирая себе власть над осиротевшей стихией. И все, начало нового апокалипсиса! Черт, я даже умереть в этом мире по своей воле не могу! Чертей тут нет, вспоминаю слова Бриза. Где же он, мой вечный трикстер? Осмелится ли он показаться мне на глаза после такого своеволия?

А там, на побережье, уже готовятся снять ожерелье с новой нареченной. Ну и что, что не выдержан привычный срок! Что без малого два года назад уже плыла лодка по лунной дороге. Я — в своем праве, и никто из смертных не осмелится проигнорировать знамение!

Нет, я не перенесу, если по моей вине еще раз погибнет человек. Не перенесу, если меня вновь обманут. Изменить уже ничего не могу, но в этот раз я не допущу ошибки. Какая бы девушка не появилась на берегу, я не подпущу ее близко! Пусть живет, как может! Тогда не жаль будет ни отпускать ее, ни, если уж я очерствею окончательно, сбрасывать в пропасть! Для любви в моей душе места больше не найдется. Приняв это решение, успокаиваюсь. В конце концов, ничего страшного не произошло. Закрываю глаза и засыпаю прямо на полу, растворяясь в лунном холоде. Сомния не явит мне подсказку, как выбраться из этого сумасшедшего мира, но сон — это всегда передышка.

НИРА

Сегодня ночью я, впервые в жизни, сотворила дримеру. Четырехкрылую. Сижу и любуюсь на ее переливы. Я знаю, что обязана ее отпустить, как знаю и то, что мне не дано прочитать собственный сон. Первая луна уже ушла за горизонт, вторая — бледная, уставшая от ночного бдения, но след ее света еще серебрится по воде. По нему я и пускаю дримеру, долго смотрю, как струясь и переливаясь, она плывет на восток. Что кроется там, за дрожащей радужной оболочкой? И что происходит с нашими снами? Достаются ли они, согласно верованиям, Аиру, чтобы он знал обо всем, чем живут подвластные ему смертные? Или дримеры растворяются в лунном свете, возвращаясь в царство сновидений, откуда явились?

Наверное, сказывается то, что я спала на берегу, все тело затекло, а мысли движутся вяло. Сквозь пелену забытья постепенно проступают события вчерашнего дня, но у меня нет сил на то, чтобы вновь плакать. На смену отчаянию пришла апатия, знаю, так бывает после сильных потрясений, но сейчас это даже лучше, ведь до побега мне предстоит продержаться еще один день. Я сижу, бездумно наблюдая, как на смену Лунам взбирается ввысь Солнце, а небо окрашивается то золотистым, то лазоревым, и резво выбегают маленькие кудрявые облака. Стихия всегда завораживает, даже когда знаешь, что скоро в ее честь начнется ритуал.

Ритуал! Вспомнив о нем, вскакиваю на ноги. Ох, Жрица рассердится, ведь я должна быть среди провожающих! Бегу к храму из всех сил. К счастью, песен не слышно, хотя жребий уже брошен. Кому же из бедных моих подружек выпала великая честь отправиться на Остров? Чем ближе подхожу, тем сильнее колотится сердце. Что-то неправильно! Обряд еще не начали?

Увидев меня, люди расступаются. И растерянность на их лицах сменяется облегчением. Неужели из-за моего отсутствия Жрице пришлось задержать ритуал? Но я же все равно стою в самом конце и не делаю ничего важного, только лепестки разбрасываю! Жрица стоит на ступенях, держа в руках чашу. Значит, жребий все-таки брошен? Но почему рядом с ней нет облаченной в белое невесты? Когда я подхожу, она, не говоря ни слова, протягивает мне чашу, и тогда все становится понятным. Никого нет, потому что на жемчужине, лежащей в чаше — руна