Лис. Тени моего сердца - Марина Альте

Но эта Робокоп с сиськами, кажись, свой страх оставила сука в архиве. Потому видать смотрит с той самоуверенностью, которая граничит с безумием. И бросает вызов:

— Спорим?!

Бля! Ну тут без шансов! Только внушать!

Хватаю её за плечевые ремни кобуры, дёргая на себя. Впиваюсь взглядом в её зрачки, пытаясь пробиться к самому дну. Она замирает, глаза расширяются, наполняются немым вопросом «что за фигня?» и — надо же — испугом, твою мать! И я понимаю: она видит, как в моих глазах тают, растворяются в радужке зрачки. Так и должно быть, когда оборотень включает гипнотический пресс.

— Ты перестанешь копаться в этом деле, — тихо произношу я, и в голосе рокочет зверь.

Делаю плавный вдох. Выдох. Не отпускаю. Жду кивка, повторения моих слов — что-то одно, чёрт побери, как подтверждении работы внушения. Но из её губ вылетает нечто, от чего мой внутренний зверь поджимает хвост.

— Что с твоими глазами?

— Чего бля?

— Глаза! — она шумно сглатывает. — Они… Зрачки! Исчезли!

— Что за… — выдыхаю я на автопилоте.

Всегда работало! Сто из ста, ноль промахов!

Хватаю её снова, крепче — пальцы сами впиваются в плечи, вышибая из девчонки болезненное «Ауч!». Прижимаю к стене, чувствую, как она дрожит.

— Слушай, Зайка. Какого чёрта происходит?

Она, вроде, боится, но не смыкает рот:

— Вот и я хочу знать! У тебя зрачки испарились, а потом.… Потом вернулись! Что за фокусы?

— Мои фокусы?

Я, кажись, даже шатнулся. Цепляюсь за неё, как за якорь в этом внезапном безумии абсурда. В голове рой ебанутых мыслей, гудящих, как разъярённый улей пчёл вышедших на митинг по правам личности.

Так, бля! Панику в сторону! Подумаешь, осечка. Пробуем ещё раз!

Концентрируюсь до хруста в висках. Чувствую себя телепатом, ёпта, в десятом поколении!

— Ты перестанешь копаться в этом деле! — уже чётче, с металлом в голосе.

— Да с чего бы вдруг?! — вспыхивает она, отпихивая мои руки.

Я отшатываюсь. Ахтунг переходит все границы. Даже волчара внутри в ступоре застыл. Моя челюсть не просто отвисла — она, кажется, со звоном разбила кафель. Реальность хрустнула, как сухая ветка. В голове что-то коротнуло с характерным звуком перегоревшей лампочки: «пфыщь», а мозг выдаёт синий экран смерти от перегруза.

— Какого чёрта? — с трудом выдавливаю я и в панике шлёпаю ладонью по своей гулящей башке, будто это поможет. — Куда делось? Эй!

Девчонка смотрит на меня глазами, полными чистого, неподдельного непонимания, как на городского сумасшедшего, а затем на полном серьёзе заявляет:

— Кража? Могу заявление принять!

И я не знаю, чего хочу больше — заржать до слёз или придушить её! С одной стороны, это гениально и смешно, а с другой…

— Зайка… я тебя на полном серьёзе прошу, не беси меня, лады?

Кажется, она, наконец, что-то считывает. Замирает. Глупостей больше не говорит. А у меня в башке — мысленный ураган.

И что теперь?! Если ей не внушить — она не остановится! Пойдёт, как танк, докопается до оборотней, и тогда…

Что будет тогда — лучше даже не начинать думать!

— Стой здесь! — бросаю я, выдёргивая телефон из кармана.

Пальцы лихорадочно дырявят экран, ищу номер Якута. Может, во мне что сломалось, а? А у этого пса гипноз работает, как швейцарские часы. Он точно сможет.

Набираю. Прижимаю трубку к уху. Сжимаю переносицу пальцами до боли. Отворачиваюсь от девчонки, чтобы хоть на секунду собраться. И это была роковая ошибка, потому что эта бестия тут же выскальзывает из кабинета, бросая на прощание жизнерадостное «Пока-пока!».

Блядь!

Пулей срываюсь с места, а она уже несётся по коридору со скоростью зайца под амфетамином. Твою мать!

Прямо перед дверью застыл, как монумент, сержант. Уставился на меня, словно на ожившего Терминатора. Хватаю его за грудки и вкладываю в голос всё своё гипнотическое отчаяние:

— Сорок приседаний! Быстро!

Он тут же начинает. Приседает, не отрывая от меня круглых глаз, полных ужаса, недоумения и внутреннего апокалипсиса.

Вот же! Работает! Какого чёрта?!

Хватаю себя за бока, заставляя замереть на месте. Смотрю в коридор, куда умчалась копша, и просто ахуеваю. А рядом сержант пыхтит, краснеет, потеет, но приказ выполняет. Ему полезно, бляха!

Вот и мне бы сейчас не стоять столбом от эпического облома, а что-то делать!

— Ася —

Что это было? Глазная болезнь? Или какое-то безумие? Та блондинка в аэропорту предупреждала, что он дикий, но я даже не предполагала чтоб настолько!

У него же и вправду зрачки испарились? Раз — и глаза этого громилы превратились в два бездонных провала. Может, у меня адреналиновый шок? Или психоз на почве перегруза? А может, мой измотанный мозг просто выкрутил воображение на максимум, как старый телевизор с помехами?

Да, точно! Это банальная усталость! У людей зрачки не сбегают с места службы. Во всяком случае, у нормальных.… А если он мутант?!

От этих мыслей хочется дико хохотать — не от радости, а истерично, надсадно. Я прижимаю ладонь к губам, сдерживая этот порыв. Они горят, пульсируют, до сих пор помнят тот его «поцелуй», назвать который поцелуем — язык сломать. Скорее, это было медленное, методичное поедание!

Фу! Омерзение! Хочется вымыть рот с хозяйственным мылом, до скрипа! Но всё, что я могу здесь и сейчас — набрать в рот ледяной воды, прополоскать и вытереть губы в четвёртый раз, пока кожа не онемеет!

Идиот. Наглый, непробиваемый идиот! Не человек — существо без кожи и стыда! Его беспардонность, умение ломать границы одним взглядом, вызывают в голове когнитивный диссонанс размером с Марианскую впадину! Разве так ведут себя задержанные? Нет! Они или оправдываются, или трясутся! А этот… глумливо доминирует!

Манипулятор. С юмором, граничащим с интеллектуальным мародёрством. Порочный и опасный, как неучтённая боеголовка, как стихийное бедствие в форме человека! У которого границ — ноль, а харизмы — плюс сто!

Почти насильно выталкиваю из головы мысли об этом типе. Хочется вдохнуть дихлофоса