Печать Забытой Эпохи - Эмбер Скай

Я — реставратор. Я нашла технические каналы, прочистила трубы и запустила естественную циркуляцию тепла.

— И всё? — с неприкрытым сарказмом прищурился маршал. — Обычная метла и ведро горячей воды пробудили силу, которую ученые Академии не могут разгадать три столетия?

— Не метла, ваша светлость. А мозги, — отрезала я. — Понимание законов гидродинамики, теплоемкости материалов и базовой термодинамики. Если ваши столичные академики вместо изучения чертежей занимаются написанием хвалебных од фавориткам — это проблемы академии, а не моих подвалов.

Под потолком, на карнизе, замаскированный под статую Грими не удержался и издал тихий, сдавленный скрип, похожий на сдавленный смешок.

Рейнар мгновенно вскинул голову, его рука рефлекторно легла на рукоять клинка:

— Что это было?

— Старая кладка остывает от перепада температур, — даже не моргнув, соврала я, мысленно пообещав себе отодрать горгульчонку уши при первой же возможности. — Замок старый, дерево и камень дышат.

Маршал медленно опустил взгляд, но в его глазах больше не было прежней ледяной отчужденности.

Там горел живой, острый, чисто мужской и профессиональный азарт.

Он видел перед собой не преступницу и не беспомощную жертву. Он видел умного, опасного, невероятно притягательного стратега, который в одиночку, без гроша за душой, за десять дней перестроил расстановку сил на всем Северном рубеже.

— Вы дерзкая женщина, леди Верадель, — произнес он, поднимаясь из-за стола во весь свой исполинский рост.

— Я просто взрослая женщина, лорд Кроуфорд, — я поднялась следом, сохраняя безупречную осанку. — А взрослые люди предпочитают говорить на языке фактов, законов и взаимной выгоды, а не дешевых угроз.

Рейнар застегнул верхнюю пуговицу мундира, поправил перевязь и смерил меня долгим, нечитаемым взглядом, от которого по моей коже против воли пробежала легкая, горячая волна:

— Бумаги у вас в идеальном порядке, графиня. Ваша юридическая позиция безупречна. Но слова — это лишь слова.

Он шагнул в сторону лестницы:

— Завтра на рассвете я лично проинспектирую каждую галерею, каждую оранжерею и каждый подвальный ярус этого замка. Я своими глазами увижу вашу «гидродинамику» и проверю каждый камень на наличие запрещенных чар. Если я найду хоть каплю скверны — замок будет опечатан, а вы отправитесь со мной в столицу под конвоем.

— Завтра в восемь утра я лично проведу для вас экскурсию, ваша светлость, — не отступая ни на миллиметр, ответила я. — И поверьте: качество моей кладки вас приятно удивит.

Я повернулась к мажордому:

— Арчибальд, проводите герцога в малые гостевые покои западного крыла. Постель застелена свежим льном, камин протоплен, вода в умывальнике горячая.

— Слушаюсь, миледи, — старик с поклоном зажег запасной масляный фонарь. — Прошу за мной, ваша светлость.

Рейнар Кроуфорд остановился у подножия лестницы, обернулся и посмотрел на меня через плечо.

В полумраке зала его стальные глаза на миг сверкнули странным, теплым отблеском каминного пламени:

— Спокойной ночи, леди Верадель. И… спасибо за ужин. Баранина была великолепна.

— Доброй ночи, лорд Кроуфорд. Набирайтесь сил. Завтра нам предстоит много ходить по лестницам.

Когда тяжелые шаги маршала и тихий скрип ступеней стихли на втором ярусе, я медленно опустилась обратно в кресло и шумно, глубоко выдохнула.

С карниза с шелестом спланировал Грими, плюхнувшись на стол прямо перед моим кубком:

— Хозяйка… А мужик-то матерый. Волк, чистый полярный волк. Глазищами так и сверлит, чует живой камень за версту! Завтра в подвалы полезет — сразу Печать увидит!

— Увидит, Грими, — я сделала глоток остывшего травяного взвара, чувствуя, как внутри разгорается пьянящий азарт настоящей большой игры. — Обязательно увидит. Но к тому моменту, когда он дойдет до алтаря, он уже будет точно знать: без меня эта Печать — просто кусок мертвого камня, а с нами — спасение для всей его замерзающей империи.

Я улыбнулась, глядя в пляшущие языки пламени камина.

Первый раунд с верховным инспектором остался за мной. А завтра… завтра мы покажем лорду-маршалу, на что способна настоящая земная архитектура.

— Семь сорок пять. Пунктуальность — вежливость королей и профессиональное проклятие военных, — негромко произнесла я, бросив взгляд на настенные маятниковые часы в малой столовой.

Я стояла у высокого арочного окна, держа в ладонях тяжелую глиняную кружку с обжигающим взваром из сушеного шиповника, мяты и ложки верескового меда.

За толстым хрустальным стеклом метель наконец утихла, оставив после себя гигантские, ослепительно-белые сугробы, подпиравшие внешние стены замка. Небо на востоке окрасилось в холодные, розовато-лиловые тона раннего северного рассвета.

Мой утренний туалет был продуман до мельчайших деталей.

Темно-серое шерстяное платье из плотного сукна — строгое, вычищенное до идеального состояния, с узким белым батистовым воротничком под горло. Никаких кружев и драгоценностей: на поясе висела аккуратная кожаная сумочка для записей и связка ключей, на ногах — начищенные до блеска дорожные ботинки из плотной воловьей кожи. Каштановые волосы были заплетены в тугую, сложную косу и зафиксированы на затылке гладкой костяной шпилькой.

Образ хозяйки, готовой в любую секунду спуститься в шахту или подняться на строительные леса.

С лестницы донесся четкий, размеренный стук тяжелых армейских сапог.

В столовую вошел лорд Рейнар Кроуфорд.

Мужчина выглядел так, словно провел ночь не в старом замке после изнурительной пятичасовой скачки сквозь буран, а в собственном столичном дворце.

Черный кожаный мундир с серебряным шитьем сидел на его мощной фигуре как влитой. Ни единой помятости, темные волосы аккуратно убраны назад, чисто выбритое лицо с жесткими, хищными скулами казалось свежим и отдохнувшим. Единственное, что напоминало о вчерашней буре — легкая темная тень под стальными глазами, выдававшая привычку спать чутко, держа руку на рукояти меча.

Меч, к слову, снова был на его поясе.

— Доброе утро, леди Верадель, — произнес он, остановившись в дверях и окидывая меня быстрым, сканирующим взглядом.

— Доброе утро, лорд Кроуфорд. Надеюсь, постель в гостевых покоях не показалась вам слишком жесткой?

Маршал подошел к столу, отодвинул тяжелый дубовый стул и сел, расправив плечи:

— Буду честен, графиня: я не спал так крепко последние лет пять. В ваших покоях поразительно ровное тепло. Ни сквозняков по углам, ни запаха сырости, ни треска остывающих стен. Такое ощущение, что замок укутан в невидимое шерстяное одеяло.

— Это называется правильная циркуляция теплоносителя в замкнутом контуре, ваша светлость, — я опустилась в кресло напротив, жестом подозвав Арчибальда.

Старый мажордом, сияя начищенными пуговицами синей ливреи, немедленно выставил на стол утренний завтрак.

Никакой вычурной