Связанные кровью - Дж. А. Гуд

— Эта метка на твоей груди значит ровно столько, сколько ты сама ей позволяешь, — сказал он.

Я отвернулась от моря и посмотрела на него. Белые волосы трепал крепнущий ветер, но серые глаза оставались совершенно спокойными и неотрывно смотрели на меня.

— Я не предам Ньярен, как когда-то мои родители. Что бы Ньяри на мне ни отметила.

Это было обещание. Себе. Ему. Ньяри.

Я не была тем проклятием, которым меня считали.

— Верность — это не слепое повиновение. Это умение понять, когда ради кого-то стоит пролить кровь, даже если он этого не заслуживает, — сказал он.

Я снова перевела взгляд на море.

Больше он ничего не сказал, но через нить в своём сознании я чувствовала биение его сердца.

Я не знала, был ли хоть кто-то, кроме Эларин, ради кого я готова пролить кровь. Возможно, это кое-что говорило обо мне самой — то, с чем я пока не была готова столкнуться.

Проблема завтрашнего дня.

10. ОБ ОТВЛЕКАЮЩИХ ФАКТОРАХ

«Кольцо должно двигаться как множество разумов, единое дыхание — и ни тени сомнения. Всё остальное — провал».

— Тактический кодекс: доктрина Железной Академии

Было холодно. Настолько, что пальцы на ногах синели, а ампутация начинала казаться неплохой идеей. Вероятно, именно поэтому Нико Вейшар решил, что сегодня просто превосходный день для испытательного задания. На окраинах Солмера стояли древние святилища, давно отданные на милость природе и времени. Как и на многих сооружениях Железной Академии, на их стенах были высечены письмена на языках, которых больше никто не знал.

Я плотнее запахнула капюшон у шеи и крадучись двинулась сквозь высокую траву к руинам, от которых остались в основном заросли лозы да груды камней. Внутри меня ждало кое-что, чего я жаждала сильнее, чем возвращения в свою старую комнату.

Сон.

Вейшар спрятал внутри реликвию, и, если я её найду, завтра мне разрешат поспать подольше. Для большинства такая награда вряд ли показалась бы достаточно заманчивой, но для нас пятерых, которых уже почти месяц гоняли в изнурительном темпе, она была сродни тысяче золотых марок.

Я бесшумно шагнула вперёд, но, едва почувствовав дрожь земли, сразу поняла: мне пиздец. Земля взорвалась по прямой линии, комья грязи и травы взметнулись от самого святилища, а удар понёсся прямо ко мне и отшвырнул меня на три метра назад — в небольшой пруд.

Я кашляла и отплёвывалась, пытаясь снова заставить лёгкие втянуть воздух, а потом села, уперев ладони в колени. Удар был такой силы, что я едва не забыла собственное имя, но хуже всего было то, что теперь я промокла и замёрзла.

— Иди на хуй, Теренци! — заорала я.

— Прости, Вирелль! — крикнул он в ответ.

Только Каэль Теренци мог извиняться за то, что справился со своей задачей. Это испытание специально было устроено так, чтобы наши цели противоречили друг другу. Каэль и Эрин побеждали, если до заката ни Захра, ни Меррик, ни я не доберёмся до спрятанного предмета. И наоборот.

Я чувствовала на себе взгляд Вейшара так же отчётливо, как ледяные укусы ветра на лице.

— Что ты там пишешь? — спросила я.

Прошло несколько ударов сердца, и я уже начала думать, что он решил меня проигнорировать, хотя прекрасно знала: он меня слышит. Его стальная нить ярко сияла в моём сознании, открытая для меня.

— Сосредоточься, — отчитал он.

Я закатила глаза и показала ему средний палец. Вейшар устроился на раскидистом дереве, прислонившись спиной к стволу и вытянув ноги, словно на дворе стоял чудесный летний денёк. Наверное, я и пропустила атаку Каэля потому, что скрип пера Вейшара по пергаменту заглушил его приближение.

— Если бы ты больше следила за действиями своего Кольца, сейчас не сидела бы мокрая и замёрзшая, — сказал он.

— Я бы не сидела мокрая и замёрзшая, если бы ты выбрал для своих игр денёк получше.

Это было страннее всего. Когда мы разговаривали вслух, он оставался таким же несгибаемым, как сталь, но в моём сознании его смех казался почти осязаемым, как вода вокруг меня. Мне нравилось, как он звучал. Глубоко и непринуждённо, словно это был секрет, известный лишь мне. Возможно, он и сам не замечал, что смеётся: продолжая что-то строчить, ничем не выдавая, что мы вообще разговариваем.

Обожжённо-оранжевая нить в моём сознании нанесла то, что иначе как ударом по мозгам я описать не могла. Дерьмовый способ попросить поговорить. Я позволила нити потянуть меня и впустила Захру в своё сознание.

— Ты собираешься помогать или решила немного поплавать?

В её голосе не было и намёка на веселье. Тренировки до рассвета и поздние отбои сделали её злее, чем рыба-бритва, угодившая в сеть.

— Уже иду. — Я со стоном поднялась на ноги, несмотря на протесты всего тела. — Эрин уже дважды проделала со мной то же самое, когда я почти добралась до руин. Кажется, в ней есть лёгкая склонность к садизму.

— Я не хотел, чтобы ко мне возвращалось это проклятое богами воспоминание! — заорал Меррик.

И точно: такая же полоса вздыбленной земли, какой Каэль только что приложил меня, пронеслась через западную часть руин, и здоровенный Клятвоносец улетел прямиком в дерево.

Должно быть, он подобрался совсем близко, раз Эрин решила потратить время на свой удар души, такой же жутковатый, как она сама. Удар души рождался из чего-то, скрытого глубоко внутри тебя. Большинство четверокурсников открывали его в себе ещё до выпуска — обычно во время задания, когда обстоятельства на грани жизни и смерти вынуждали их пустить эту силу в ход.

Эрин открыла свой, сидя носом в книге и вооружившись одной лишь решимостью. Я начинала подозревать, что бояться её стоило чуточку сильнее.

Кроваво-красная нить в моём сознании рванулась вперёд, требуя внимания. Закрыв глаза, я позволила ей открыться, но на этот раз представила, как эта нить соединяется с нитью Захры.

— Она садистка, — выдохнул Меррик.

— А я говорила.

Вздох Захры прозвучал громче, чем кваканье лягушек у меня за спиной.

— Если вы двое сейчас же не соберётесь, я покажу вам, как выглядит настоящий садизм.

Хуже всего было то, что я ей верила. Мне даже не требовалось её видеть, чтобы понять: она в мельчайших подробностях представляла всё, что только что пообещала.

— Ньяри, ну и злая же ты сегодня.

Я мысленно пихнула Меррика. От него сейчас помощи было мало.

— Меррик, ты заходишь с запада и отвлекаешь