Изгнанная для князя Вьюги - Женя Громова

И когда я снова открыла рот, чтобы закричать, его губы накрыли мои. Сначала твёрдо, требовательно, заставляя все протесты потонуть в этом неожиданном тепле. Потом чуть мягче, но всё равно властно. Этот поцелуй был словно его взгляд: жаркий, яростный и непреклонный.

Он заглушил всё — мой крик, мой страх, даже мои собственные мысли. На миг всё вокруг исчезло, остались только его губы, его тяжёлое дыхание и вес его тела, не позволяющий мне шевельнуться.

Кажется, из моих глаз потекли слёзы.

Я же влюбилась. Влюбилась в него. В предателя, который меня использовал, чтобы вернуть себе расположение своего брата.

— Молодец, Илария. Ты кричала так, что тебя даже в Семаргле услышали.

Он поцеловал снова. Нежно, вкусно, горячо, волнующе. Но я не ответила на поцелуй. Рейнар отстранился, оставив на моих губах горечь, смешанную с пряным послевкусием его дыхания. Он смотрел на меня сверху вниз. В его глазах я заметила сомнение, может, даже сожаление. Или это я просто хотела увидеть в нём что-то человеческое.

— Вот так, — выдохнул он, ослабляя хватку на моих запястьях. — Теперь ты молчишь.

Я прикусила губу, чувствуя на вкус соль своих слёз. Ненависть кипела внутри меня, смешиваясь с болью и страхом. Я отвела взгляд, не желая видеть этого человека, который своими действиями заставил меня почувствовать себя слабой и уязвимой.

Он отпустил мои руки, но я не двинулась с места. Всё тело будто налилось тяжестью, и я могла только лежать, слушая, как он медленно отходит, словно давая мне время прийти в себя.

— А теперь, когда весь замок считает, что я привёл тебя в свою спальню, чтобы сделать своей, — его голос был хриплым, едва слышным, — нам пора идти.

Рейнар стоял посреди своей комнаты, которая выглядела так, будто её нарочно избавили от всякого излишества.

Просторная, с высоким сводчатым потолком, она больше походила на пещеру, чем на спальню в замке. Голые стены, словно выточенные из цельного серого гранита, источали холод и суровость. Никаких гобеленов, только несколько грубо обтёсанных деревянных панелей у дверей. Там стояли книги. Много книг. И в другой ситуации я бы подошла и начала рассматривать корешки, но не сейчас.

Сейчас я пыталась прийти в себя после того представления, что Рейнар устроил.

— Ты мог бы сказать мне, что играешь! — сорвалось с моих губ, когда я медленно села на богато расшитом покрывале.

— Для принцессы ты отвратительно плохо умеешь притворяться.

— Зато ты делаешь это прекрасно!

Он усмехнулся.

— Не от хорошей жизни.

Я продолжала оглядываться.

Вдоль одной из стен массивный деревянный стол, выглядевший так, словно его использовали не только для письма, но и для тренировок с оружием. На столе — россыпь пергаментов, несколько тяжёлых кожаных книг и железные подсвечники с еле тлеющими свечами.

— Эта комната… твоя?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Да, раньше мы часто здесь останавливались, во время ежегодного обхода владений.

Единственным источником тепла был большой каменный камин с простой металлической решёткой. Внутри едва тлели угли, даря комнате слабое оранжевое свечение. У камина лежала пара поленьев, но, казалось, Рейнар не часто разводил огонь, предпочитая холод, который был ему привычен.

Его взгляд, усталый и тяжёлый, был прикован к сжатым в кулак пальцам. Он чуть заметно повёл плечами, как будто стряхивая с себя что-то невидимое, и медленно разжал ладонь.

На его пальцах заискрилось слабое свечение. Оно росло, будто маленький пробуждающийся зверь, дрожа и раздуваясь. Свет начал тянуться вверх, а затем, внезапно, с мягким треском, как первый вздох жизни, из его ладони вырвалось пламя.

Я удивлённо ахнула.

Рейнар поднял руку, и огонь, подчиняясь, скользнул в камин.

Его лицо осветилось неярким, но тёплым светом, и в этот момент он выглядел совершенно иначе. Складки на лбу разгладились, а губы, обычно сжаты в твёрдую линию, слегка разомкнулись. В его глазах была печаль. Но печаль не мгновенная, а та, которая тянется годами и становится частью твоего дыхания. Он смотрел на огонь так, словно видел в нём часть себя, давно потерянную, или, наоборот, только что обретённую.

— Как ты поняла? — спросил он глухо.

— Что?

— Что это моя комната.

— Да просто… почувствовала, — растерянно ответила я. — А как ты сделал это? Ну… с огнём. Так все драконы могут?

— Это ты, — сказал он, не отрывая взгляда от пламени. — Ты будишь моего дракона.

Я не понимала, что происходит, но внутри что-то менялось — словно отголосок этого огня разбудил что-то и во мне.

Рейнар поднял глаза. Его взгляд был другим — не холодным и строгим, как обычно, а живым, почти мягким. Но печаль в нём всё равно оставалась.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Расскажу, когда у нас будет больше времени. Найди себе более подходящую одежду в моём шкафу.

— Я не уйду отсюда, — произнесла я, переводя взгляд на мягкое волнующееся пламя. — У меня договор с императором. Я должна выйти замуж за князя Вьюги.

— Или?

— Или моя мать умрёт.

— С чего ты взяла, что она уже не мертва?

Я резко посмотрела на Рейнара.

— Если бы у тебя был шанс спасти своего близкого, ты бы им воспользовался?

— Да, — ответил он без раздумий.

— Тогда не спрашивай, откуда я знаю. — Я глубоко вздохнула. — Возможно, я ещё смогу уговорить его жениться на мне. Это спасёт Лесарию, а моя мама…

— Не будь глупой, Илария, — зло перебил меня Рейнар. Он обернулся, и в его взгляде вспыхнул гнев. — Они все обвели тебя вокруг пальца. И тот, кто отправил тебя сюда, и мой брат.

— И ты, — горько добавила я, ощущая, как ледяной ком в груди становится ещё холоднее.

Рейнар подошёл ближе, остановился всего в нескольких шагах. Его дыхание было спокойным, но в словах чувствовалось напряжение.

— Я уехал из столицы много лет назад, и я бы ни за что не вернулся в этот гадюшник, глупая принцесса. Я здесь из-за тебя.

— Если это так, — голос мой стал громче, острее, — тогда зачем ты сдал меня? Почему не позволил сбежать, если уж хотел помочь?

Рейнар прищурился.

— Потому что у тебя не было ни единого шанса на побег, — прорычал он. — Думаешь, ты смогла бы пройти мимо десятков стражников, магов и слуг, и никто бы не заметил? Или, может, у тебя вдруг появились крылья? Нет, Илария. Единственный способ выжить в этой игре — это играть её лучше, чем остальные.

Я замерла. Внутри всё перевернулось. Его слова звучали грубо, но что-то в его тоне