Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос
— Куда ведёт? — спросила Лея.
Мара поднесла к отверстию бумажную ленту. Её потянуло внутрь.
— Воздух идёт к реке. Выход открыт или наружная решётка неплотная.
— Первым стражник, — решила Лея. — Проверить путь. Затем образцы, госпожа Лорен, я, остальные. Генерал последним.
— Именно так, — сказал я.
Стражник исчез в шахте. Через минуту донёсся крик: выход у причала, решётка на одном замке. Ивар передал ему лом. Металл загремел.
В котельном зале стало жарко. Пары зимницы смешивались с дымом. Маска задерживала пыль, но не тепло. Под грудиной шевельнулся огонь, отвечая на внешнюю температуру. Я заставил дыхание остаться обычным.
Мара упаковала три пробирки и контейнер с чёрным стеклом в мягкий футляр. Лея взяла обрывок упаковочной ленты и протокол. Ивар нёс коробку с верхним слоем золы.
— Этого мало, — сказал он, глядя на горящие шкафы.
— Достаточно, если сохраним чистоту, — ответила Мара. — Погоня за всем оставит нас без ничего.
Снаружи лопнула решётка. Стражник сообщил, что путь свободен.
Они уходили по одному. Лея перед входом оглянулась.
— Генерал, не задерживаться ради документов.
— Идите.
Остались я и Мара.
— Вы должны были уйти перед Иваром, — сказал я.
— У того осколка номер.
На полу рядом с перегонным кубом лежал крупный кусок чёрного стекла. Сквозь сажу проступали белые цифры.
— У нас есть образец.
— Без номера он доказывает только производство яда. Этот свяжет с сорок семь Б.
Она шагнула к осколку.
Я перехватил её за пояс и оттащил назад. Мара ударила локтем мне в руку.
— Отпустите.
— Куб сейчас лопнет.
— Тогда прикройте.
Она вывернулась, опустилась на колено и подцепила осколок щипцами. Я встал между ней и перегонной установкой. Частичную броню не поднял. Только закрыл голову рукой и согнулся.
Куб лопнул.
Ударная волна сбила нас на пол. Медная крышка пролетела над спиной и врезалась в стену. Горячий пар обжёг шею. Мара прижала пакет с осколком к груди.
— Взяла.
— Поздравляю.
Я поднял её за локоть. На этот раз она не спорила.
Мы полезли в шахту. Камень был мокрым, ступеней не было. Мара двигалась впереди, передавая футляр стражнику. Я шёл следом, удерживая её, когда ладонь соскальзывала. Дым догонял нас по потолку канала.
У выхода Ивар и стражники били замок длинным ломом. После третьего удара скоба вышла из камня.
Я закашлялся. На ткани у рта осталось розовое пятно.
Мара увидела.
— Он выходит первым.
— Сначала образцы.
— Они уже снаружи. Идите.
Туннель заканчивался у реки ниже уровня набережной. Вода доходила до щиколоток. Стражники помогли подняться по каменному откосу. За нами вынесли корзину с документами, образцы и два мешка сырья. Последним вышел Ивар. Через минуту из шахты вырвался густой белый дым.
Роут исчез. На верхнем дворе нашли его следы и брошенную лошадь без клейма. У речного причала не хватало одной лодки.
Лея отправила людей по обоим берегам, но приказала не снимать охрану со склада. В этот раз мы выбрали найденное вместо погони.
Я сел на каменную тумбу. В груди жгло. Каждый вдох сопровождался сухим хрипом.
Мара сняла с меня пропитанную дымом ткань и посмотрела горло при свете фонаря.
— Слизистая красная. Возможен ожог парами. Не говорить.
— Роут…
— Уже ушёл. Ваш голос его не вернёт.
Она проверила пульс, потом приложила ладонь к груди. Пальцы были холодными после речной воды. Я чувствовал их через рубашку слишком отчётливо.
— Форма? — спросила она.
Я покачал головой.
— Совсем?
— Не использовал.
— Хорошо.
Мара подняла глаза. На щеке у неё была сажа, волосы выбились из косынки, левая рука дрожала от нагрузки. Она стояла так близко, что между нами оставалось меньше ладони.
Я вспомнил её у перегонного куба, пакет с осколком у груди, медную крышку над спиной. Злость ещё не прошла. Страх тоже.
— Вы могли погибнуть из-за номера на стекле, — сказал я хрипло.
— Без него Таль назовёт склад чужой лабораторией.
— Это не делает риск разумным.
— А ваш прыжок с галереи делало разумным лицо наёмника?
— Нет.
Она замолчала. Я впервые не стал искать оправдание.
Мара всё ещё держала ладонь у меня на груди, считая удары. Большой палец переместился на ворот, будто она собиралась ещё раз проверить горло.
Я поднял руку и остановил её у своего лица. Не сжал, только коснулся запястья.
Она могла отойти. Не отошла.
Я наклонился медленно, оставляя время для отказа. Мара смотрела прямо на меня. Когда между нами осталось несколько дюймов, сама сократила расстояние.
Поцелуй получился коротким и неровным. Губы у неё были холодными от речной воды, мои горели после дыма. Мара ответила без сомнения, которое можно принять за случайность. Её пальцы легли на мой затылок.
Я коснулся её талии. В тот же момент она положила ладонь на грудь и отстранилась.
— Хватит.
Я убрал руки.
— Да.
Мара перевела дыхание. Посмотрела на реку, на стражников, на пакет с осколком в руке Леи.
— У вас ожог дыхательных путей. Это плохое время.
— Согласен.
— И место.
— Тоже.
— Хорошо.
Она вернулась к осмотру так, будто поцелуй можно поместить в отдельный пакет и опечатать до подходящих обстоятельств. Я не мешал.
* * *
К вечеру Орса повторила опыт в лаборатории магистратуры.
Налёт с фильтра и жидкость из перегонной дали полный рисунок Тихого пепла. На крупном осколке сохранились цифры 47-Б и половина цеховой марки розлива. Обугленные документы подтверждали выпуск не меньше трёхсот доз. Часть строк относилась к стабилизатору.
Роута объявили в розыск. Таль через поверенного заявил, что инспектор действовал самостоятельно и незаконно использовал имущество фонда.
Я лежал на кушетке в кабинете Леи. Орса заставила дышать над влажной тканью и запретила говорить до утра. Ожог оказался неглубоким, но дым усилил действие яда. Температура снова упала.
Мара стояла у стола с образцами. После возвращения мы не оставались наедине. Она не упоминала поцелуй. Я тоже.
Орса закончила изучать таблицу и сняла очки.
— Тихий пепел можно вывести.
Ивар выпрямился.
— Как?
— Нужен золотистый лишайник, железоцвет и конденсат собственного огня пациента. Лишайник освобождает связанные соли, железоцвет удерживает их в крови, конденсат возвращает сердцевине её рисунок.
— У вас есть?
— Железоцвет —