Железная леди для Священной империи - Dimash Suleimen

За эти шесть дней первая партия барбариса на ситах полностью просохла, превратившись в сморщенные, ароматные сухие ягоды. Этим же утром Ганс-Старший отложил в сторону камни, из которых собирался складывать кухонный очаг, подхватил тяжелый кожаный мешок с сушеным товаром и поспешил по дороге, ведущей в вольный город.

В этот день в доме старого Ландберта всё валилось из рук, работа шла кое-как, и каждый член семьи то и дело отвлекался, погруженный в собственные мысли. За прошедшие дни общими усилиями они успели собрать на дальних склонах без малого семьсот-восемьсот фунтов свежих ягод. Одна только Гертруда, не зная усталости, ухитрялась собирать по пятьдесят фунтов за смену. Жена Ганса-Младшего отправив старших детей на луг заготавливать свиной корм, сама вооружилась корзиной и пошла вслед за мужем в лес, их дневной сбор составлял не менее сорока фунтов. Молодая невестка из-за беременности не могла карабкаться по кручам, поэтому вместо нее в чащу отправился старший сын Ганса-Младшего вместе со своим дядей Фрицем. Вдвоем они приносили из лесу по двадцать-тридцать фунтов ягод ежедневно. Так, капля за каплей, за шесть дней у них и скопилась эта огромная гора барбариса.

Ради этой ягоды семье пришлось изрядно раскошелиться: они выкупили у деревенских ремесленников больше сотни плетеных сит и сколотили несколько длинных деревянных стеллажей для сушки, потратив на всё про всё больше двух серебряных талеров из семейного сундука.

Обычно дорога до рыночной площади вольного города и обратно занимала у доброго ходока не больше двух часов. Старый Ландберт, задумчиво попыхивая трубкой, присел на завалинке и принялся прикидывать в уме: сегодня Ганс-Старший понес на пробу чуть больше четырех фунтов сушеной ягоды. Ну, пусть на торговлю и разговоры с купцами у него уйдет еще часок. Стало быть, как ни крути, к полудню он уже должен вернуться в деревню.

Старик поднял глаза и заметил, что двое его младших сыновей всё еще топчутся у амбара и не думают уходить. Он тут же прикрикнул на них в сердцах: — Чего столбами застыли? Почему еще не в поле, бездельники?!

Ганс-Младший и Фриц, нехотя переглянувшись, неторопливо подхватили свои тесаки для расчистки леса и побрели за ворота. Все эти дни они были заняты тяжелым трудом, прорубали и расчищали удобную тропу, ведущую от деревни к вершине лесного холма, так что у них даже не оставалось времени, чтобы зайти на новое подворье старшего брата и помочь ему со строительством.

Марта сегодня тоже не пошла в чащу за ягодами. Мужа дома не было, прорубать просеку сквозь колючие заросли было некому, а весь барбарис вдоль уже готовых троп они подчистую обобрали еще вчера вечером.

Вместе с дочкой Марта отправилась на свой новый участок. Вчера перед сном Ганс обмолвился, что собирается привезти из города кое-какую утварь, так что ей нужно было хорошенько прибрать и обустроить оба свежих навеса, чтобы было куда составить добро.

К полудню Ганс-Старший в деревне так и не появился, зато со двора Клауса прибежал молодой племянник Кристиан. Увидев его, Ландберт издалека махнул рукой и прокричал: — Крис, малый! Передай своему деду, что Ганса пока нет. Как только он воротится из города, я тут же отправлю к вам Ганса-Третьего с доброй вестью!

Парень кивнул, раз уж дяди Ганса действительно еще нет дома, то и ждать нечего. Он коротко попрощался и бегом припустил обратно: его дед, старый Клаус, сидел на крыльце и с нетерпением ждал известий о цене на лесной товар.

Когда солнце начало клониться к закату и тени от фахверковых крыш удлинились, Ландберт окончательно потерял покой. Он не выдержал, поднялся со скамьи и позвал своего старшего внука: — Ганс-Третий, малый! Беги-ка ты к деревенской заставе, посмотри на дорогу. — Как увидишь своего дядю, сразу беги назад и доложи мне!

Мальчишка послушно припустил к околице. Но стоило ему добежать до первых придорожных кустов, как он увидел своего дядю Ганса-Старшего, который с важным видом восседал на облучке наемной телеги, запряженной парой дюжих волов.

— Дядя Ганс! — радостно закричал мальчик, бросаясь навстречу.

Увидев, что племянник весь взмок от бега, Ганс-Старший понял, что домашние уже извелись от ожидания. Он запустил руку под плащ, нащупал у пояса тугой полотняный мешочек и протянул его парню: — На, держи, малый. Беги скорее к деду и отдай ему это. А я пока отвезу телегу на свое подворье, нужно сгрузить кое-какие вещи. — Как управлюсь, сразу приду в большую горницу.

Ганс-Третий принял и его пальцы тут же ощутили сквозь грубую ткань тяжелые, твердые кругляши монет. Серебро! Мальчик мгновенно сжал кулак, крепко затянул шнурок и украдкой заглянул в телегу. На телеге рядами стояли новые дубовые кадушки, глиняные кувшины для масла и прочая домашняя утварь. Он кивнул: — Хорошо, дядя, я побежал! Дед с бабушкой уже все глаза проглядели.

Мальчик на одном дыхании долетел до родного крыльца и с порога протянул добычу деду: — Дедушка! Дядя Ганс вернулся из города! — Вот, велел вам передать.

— А сам-то он где? — Ландберт завертел головой, пытаясь разглядеть сына за спиной внука.

— Дядя на воловьей телеге поехал прямо к своему новому участку, — ответил Ганс-Третий, переводя дух. — Он там купил кучу всякого добра для дома, сказал, как расставит всё под навесами, сразу придет к нам.

Услышав это, Ландберт нетерпеливо развязал тесемки полотняного мешочка и высыпал монеты на дубовый стол. На свет показались новенькие медные и серебряные монеты, всего двести семьдесят грошей!

За какие-то четыре с половиной фунта сушеной лесной травы купцы отвалили целых двести семьдесят монет... Стало быть, фунт этой сушеной колючки идет по шестьдесят грошей?! Закончив этот нехитрый подсчет, Ландберт в полном изумлении округлил глаза и во весь голос закричал на весь дом: — Ганс-Третий! Быстро беги в дом к своему второму деду Клаусу и старосте! — Так им и передай: шестьдесят грошей за один фунт!

В этот момент в горнице воцарилась мертвая тишина. Пока Ландберт дрожащими пальцами пересчитывал монеты, Гертруда, Ганс-Младший, Фриц и их жены вместе со старшими детьми замерли вокруг стола, не отводя глаз от блестящих кругляшей. Ганс-Младший и Фриц, обладавшие природной крестьянской сметкой, одновременно с отцом вывели в уме среднюю цену и когда старик вслух подтвердил их догадку, у обоих мужчин от избытка чувств подкосились ноги, а к горлу подступили слезы.

Шестьдесят медяков за фунт! Да ведь за такие деньги в вольном городе продают фунт отборного чесаного хлопка, который везут из заморских земель! Но сколько труда нужно положить на этот хлопок? Посадить, вырастить, уберечь от заморозков, собрать, высушить... А уж как начнешь вручную