Эльф для цветочницы (СИ) - Элейн Торн

Рози кивнула, записала всё в тетрадь и отсчитала задаток. Мастер Бриг обещал начать через три дня.

Вторым делом был Томас. Она позвала его после работы, когда Калеб ушёл в теплицу, и села напротив за кухонным столом. Юноша смотрел на неё с тревогой — видимо, решил, что сделал что-то не так.

— Томас, — начала Рози, и её голос дрогнул от непривычной торжественности. — Ты хороший работник. И хороший человек. Ты помог мне, когда у меня никого не было. И я хочу отблагодарить тебя.

Она подвинула к нему через стол небольшой, но увесистый мешочек с монетами.

— Здесь достаточно, чтобы оплатить год обучения у мастера Грегори, королевского садовника в столице. Я написала ему письмо, он готов взять тебя учеником. Если ты, конечно, хочешь.

Томас замер. Его глаза расширились, рот приоткрылся. Он переводил взгляд с мешочка на Рози и обратно, не в силах вымолвить ни слова.

— Я... госпожа Рози... я не могу... это слишком много...

— Можешь, — перебила она мягко. — И возьмёшь. Ты заслужил. Твоя матушка будет гордиться тобой.

Юноша всхлипнул, вскочил со стула и, забыв о всех приличиях, бросился обнимать её. Рози замерла на мгновение — она всё ещё не привыкла к прикосновениям, — но потом осторожно обняла его в ответ. От него пахло мятой и свежей землёй, как от её собственного сада. Как от дома.

Третью часть денег она отложила. Спрятала в тот же тайник под половицей, завернув в старую тряпицу. На чёрный день. На случай, если всё пойдёт не так. Она слишком хорошо знала, как быстро жизнь может перевернуться, чтобы тратить всё до последней монеты.

И осталась самая большая часть. Та, что жгла руки и не давала спать.

В мэрию Миррадина Рози пошла одна.

Был будний день, серый и ветреный. Облака низко висели над крышами, обещая дождь, и прохожие кутались в плащи, спеша по своим делам. Рози шагала быстро, сжимая в руке кожаный кошель с золотом, и сердце колотилось где-то в горле.

Она никогда не была в мэрии по своей воле. Когда-то, в первые месяцы после бегства Джеймса, её вызывали туда по поводу долгов — она помнила холодный зал, равнодушного клерка и бумаги, которые нужно было подписать дрожащей рукой. С тех пор она обходила это здание стороной.

Мэрия Миррадина — старое, приземистое строение из серого камня с облезлым флюгером на крыше. Внутри пахло пылью, сургучом и чем-то кислым — может быть, старыми бумагами, может быть, отчаянием просителей, которые приходили сюда годами. Рози подошла к окошку с табличкой «Регистрация актов гражданского состояния и рабских записей» и кашлянула, привлекая внимание клерка.

Клерк — молодой мужчина с жидкими волосами и усталыми глазами — поднял голову от бумаг и окинул её равнодушным взглядом.

— Чего изволите?

— Я хочу подать прошение об освобождении раба, — сказала Рози, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.

Клерк моргнул, потом достал чистый лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу и приготовился писать.

— Имя владельца.

Рози на мгновение замешкалась. Она так давно не называла своего полного имени, что оно казалось чужим, принадлежащим какой-то другой женщине — той, что жила до Джеймса, до долгов, до всего.

— Розалинда Майер, — произнесла она, и звук собственного имени отозвался в ней странной, давно забытой вибрацией. — Владелица цветочной лавки на Вересковой улице.

Клерк записал, не поднимая глаз.

— Имя раба.

— Калеб. Эльф. Раб, купленный на рынке в Миррадине у работорговца Надира ат Таджи.

Перо заскрипело по бумаге.

— Причина освобождения.

Рози замерла. Причина? Она могла бы сказать: «Потому что он не вещь». Или: «Потому что он заслуживает свободы». Или: «Потому что я.…» Она осеклась. Клерк ждал.

— По моему личному желанию, — произнесла она наконец. — Я считаю, что он выполнил все обязательства передо мной и заслуживает быть свободным человеком.

Клерк пожал плечами — видимо, ему было всё равно, — и продолжил писать. Потом он протянул ей бумагу:

— Распишитесь здесь. И пошлина — пять золотых.

Рози взяла перо и впервые за долгое время вывела на бумаге своё полное имя:Розалинда Майер. Буквы вышли неровными — то ли от волнения, то ли от непривычки, — но это была её подпись. Та, что осталась в старых документах, в свидетельстве о браке с Джеймсом, в счетах, которые она когда-то подписывала, не читая.

Она отсчитала монеты, получила квитанцию и осталась ждать в холодном коридоре, присев на жёсткую деревянную скамью.

Время тянулось бесконечно. Она смотрела на серый свет, падающий из пыльного окна, на трещины в каменном полу, на паутину в углу. И думала. Думала о том, что делает. Что, получив эту бумагу, Калеб станет свободным. Сможет уйти. Сможет вернуться на север, в своё княжество, к отцу и матери, которые, возможно, всё ещё живы и ждут его. Сможет занять место, которое принадлежит ему по праву рождения.

И он уйдёт. Конечно, уйдёт. Зачем ему оставаться здесь, в захолустном Миррадине, с простой цветочницей, у которой нет ни титула, ни богатства, ни знатного рода? Он — сын лорда, наследник древнего имени. Его место — среди равных, а не в услужении у той, кто сама едва сводит концы с концами.

Рози сглотнула ком в горле. Глаза защипало, но она заставила себя не плакать. Не здесь. Не сейчас.

Она делала это не для себя. Она делала это для него. Потому что он заслуживал быть свободным. Потому что она не могла смотреть, как человек, рождённый для величия, срезает розы в её теплице, и делать вид, что так и должно быть.

Даже если это разобьёт ей сердце.

Через час клерк вернулся. В руках он держал конверт из плотной бумаги, запечатанный сургучной печатью с гербом Миррадина.

— Прошение одобрено, — сказал он буднично. — Внутри грамота об освобождении. Раб Калеб отныне является свободным человеком со всеми правами и обязанностями, предусмотренными законами королевства. Поздравляю.

Рози взяла конверт. Он был тяжёлым — или ей так показалось. Она поблагодарила клерка, вышла из мэрии и остановилась на крыльце, глядя на серое небо.

Дождь так и не пошёл. Ветер трепал её волосы, выбившиеся из пучка,