Рай: правила выживания (СИ) - Романова Лена

— Пойдём, мелкая, обговорим детали на экстренный случай.

Уфф… Отлегло… Он просто заботится о Маше, то есть, обо мне, то есть… Опять запуталась. И вообще, мужской интерес с его стороны я бы почувствовала сразу. Не-ет, а с чего я в принципе об этом думаю??!

Я встала и пошла следом за Афонасьевым, обещавшим каперангу за мной присмотреть. Неожиданно стало приятно, хотя… Он же не знает, что я — это я. Ненавижу секретчиков!

— Мелкая, я всё понимаю, но, может, не надо так лезть на рожон?

— Да я не лезу, — попыталась ему возразить.

— Не спорь со старшим по званию! — прикрикнул муж.

Ну, это он зря. В званиях мы с ним как раз равны, и на Земле он так никогда не… Ну вот, опять. Соберись, Мария!

— Почему у тебя нет имплантов?

— Это было главным условием допуска на Мьенг, — пояснила я так, как поняла сама.

— Хотя эти импланты, — его глаза остановились на каком-то предмете в дальнем углу каюты, — тоже не спасают. Пожалуйста, помни об осторожности.

Хотела ответить расхожей фразой, мол, осторожность — моё второе имя. И не смогла. Врать ведь можно кому угодно, но не себе. А сейчас, почему-то, и ему. На эту тему вообще стоит задуматься. Одно дело, когда ты знаешь, что тебе всегда прикроют спину. Другое, когда ты в чужом слабом теле, которое даже не способно защититься от насилия. И это приводит в бешенство!

— Слышишь, мелкая?

— Да.

За неимением других возможностей, похлопала ресницами. И пообещала — и себе самой тоже — что буду помнить. Муж вроде бы поверил.

— Хорошо, что ты в комбезе. Спрячь в карман.

Он протянул мне довольно крупное по нынешним меркам — диаметром с сантиметр — биолокационное устройство. Я взяла, хотя… Смысл? Они всё равно будут отслеживать меня с помощью ИИ.

— И коммуникатор сразу переведи на передачу, — продолжал наставлять меня муж. — И вообще…

Слушать его было почему-то тягостно. Теперь я уже ни на миг не забывала, что нахожусь в чужом теле. Вот провожал бы он так на операцию настоящую меня? Скорее всего, нет.

— …моя бы воля, запретил вам, девкам, даже думать о такой работе!

Ну вот, я была права. Хотя раньше моя работа не вызывала у него такого негатива, в мужском шовинизме Андерсен замечен тоже не был. И я спросила:

— Почему?

— Жили б дольше. Или просто — жили, — сказал он с горечью.

Развивать тему я благоразумно не стала. Тем более, что взгляд мужа стал совсем мрачным. Ей-ё, если я без потерь выберусь из этой передряги, Бьоргу придётся ответить на один вопрос, а секретной службе… А, ладно, до этого надо ещё дожить.

Спас меня вызов. Проскурин опять был на закрытом канале.

— Ну что? — нетерпеливо спросила я у академика.

— Тут… Маш, такое дело… У Марии истерика, мы вызвали медиков, и…

Медиков, ей-ё! Истерика лечится просто — одной пощёчиной, и я не верю, что Бьорг об этом не знает.

— Скажите нашему общему знакомому, чтоб…

— Он поехал с ней, — перебил Проскурин.

Ах, ещё и поехал… Гад! Просто не хочет делиться со мной информацией!

— Что-то по работе Комаровски…? — спросила я с угасающей надеждой.

Предсказуемо — ничего. Ну ладно, всё равно я особо и не рассчитывала.

— Но мы продолжаем поиски, — заверил меня ректор. — Последний запрос, который он делал на материалы, касался киякурру пятнистой и астрезии крупноцветковой…

— Что это?

— Малоизученные растения с Кридона, спутника…

Спутника Хризы, четвёртой планеты Стайпрея. Сказать, что мне что-то стало яснее? Не могу. Я же не ксеноботаник. О!

— Можно попросить ваших ксеноботаников провести стандартные исследования этих растений?

— Комаровски забрал последние образцы. Теперь только когда поступят новые.

Бардак там у них, в Первой Земной!

— Мария… — в интонациях академика появились просительные ноты. — Если можно, сделайте так, чтобы Комаровски всё-таки попал на Рай…

Все учёные — маньяки. И Проскурин — не исключение. Я постаралась кивнуть так, чтобы не выдать своих мыслей. "Сделайте, Мария". Как, спрашивается? Откуда мне знать, что придёт в гениальную голову Комаровски на огромной планете, где мне просто некогда будет за ним следить?!

Да и вообще, неизвестно, когда он решит разобраться со мной. И что мне такого сделать с целью подтолкнуть его… под локоть? Просто ещё полтора дня, две ночи и мы прилетим. Времени совсем мало. Что может сделать женщина, чтобы гарантированно вывести мужчину из себя, учитывая то, что он не её мужчина?

Начнём с очевидного. Пренебрежительно отозваться о его увлечении — будь то любительский или профессиональный интерес. Сработает ли это с Комаровски? Вот на обеде и узнаем. Ну а потом… Как сложится.

Перед обедом я поймала Дегри — пора выводить парня из игры — и предупредила, что мы с ним теперь играем не в любовь, а в ссору.

— А как? — удивился он.

— Сделай вид, что ты обижен на меня, и просто молчи.

— Я не умею, — ответил он.

— Молчать или обижаться?

— Мари, ты же всё поняла! — протянул он с досадой.

— Зафиксируй это выражение на лице и иди на обед, неумеха, — припечатала я.

Мальчишка! Как таких матери из дома отпускают?

— А ты?

Ну, и я пойду, раз Юльку где-то носит. Оказалось, что она уже в столовой. Увидев, что Серж демонстративно молчит, она спросила громким шёпотом:

— Что случилось?

— Ничего. Просто Серж ревнует. А я на него обиделась, — надула губы я.

— К кому? — с живым любопытством спросил Климов, сидевший пока в одиночестве — ни друзей, ни Тани.

— Какая разница? — ответила Юлька.

— К Аркаше, — одновременно с ней произнесла я. — Я не должна была ему помогать, представляешь?

— Слушай, Маш… За Аркашку тебе спасибо, — отвёл глаза Паша. — И…

— Как он? — перебила я. — Лучше? Я с ночи его не видела.

— В порядке. Не помнит ничего, а так…

Умница Серж задрал нос и ушёл к раздаче.

А в столовую стали подтягиваться остальные. При появлении Аркаши я демонстративно повернулась и спросила:

— Аркаша, как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, Маш, хорошо, — буркнул он, явно не расположенный развивать тему своего здоровья.

Да и мне это не нужно. А нужно вывести из себя нашего ксеноботаника, который вместе с Солнцем и Киром где-то задерживался…

И я опять повернулась к Юльке. Пока выйдем на нужную тему, а реплику подать я всегда успею.

— Вот видишь, Юль, как с этими гениями тяжело? Они просто не хотят со мной общаться. Конечно, где я, а где нелинейные процессы моделирования структур ДНК?

Это была специализация Серова, и Аркаша устыдился.

— Маша, — начал он, конфузясь, — ты же знаешь, что я с радостью поговорю с тобой о чём угодно…

— Нет, что ты, — ответила я с показным смирением. — Я понимаю, насколько важна твоя работа. Все вы — надежда Земли…

Музыкальная троица как раз входила в помещение, и я стала развивать свою мысль.

— Юль, я понимаю, как со мной скучно… Вот взять прикладную агропсихологию. Это… — я вздохнула. — Это очень сложно для нормального человека с обычным интеллектом.

— Маша, не наговаривай на себя, — строго сказала лучшая ученица Азраняна. — Твой интеллект вполне…

— И даже более, — вставил тут же Солнце, садясь напротив.

— Тогда объясните мне, что все так носятся с ксеноботаникой? Что такого сложного в описании свойства растения, пусть оно и растёт на чужой планете?

Я обвела глазами Машиных одноклассников. Отвечать никто не торопился. Напротив, все смотрели не на меня, на Комаровски. Он тоже молчал и улыбался. И я продолжила:

— Всё самое сложное делают астронавты и первооткрыватели. Идут вперёд, ищут, находят, привозят — вот вам, пожалуйста, исследуйте. Описывайте. Вот вам астрезия крупноцветковая, вот киякурру пятнистая. Что, так сложно определиться с родом и видом?

— Маша, — опять вмешалась Таня. — Ксеноботаника не менее важна, чем агропсихология, поверь мне. Ведь растения других планет отличаются от наших так же, как… Человек от карола!