В западне - Ребекка Куинн

Мы несколько мгновений смотрим друг на друга, а я изо всех сил стараюсь сдержать слова, рвущиеся с губ. Дом снова вздыхает, затем поворачивается, словно собираясь идти дальше, и тут меня наконец прорывает:

— Слушай, просто мне кажется чертовски забавным, как…

— Ну вот, началось, — запрокидывает Дом голову.

— Как, — продолжаю, игнорируя его, — тебе удалось найти причину вытащить нас обоих из Бристлбрука в ту же секунду, как она туда прибыла. Потому что лично я собирался посмотреть, как выглядит наша хорошенькая новая гостья, запутавшись в простынях. Помочь ей освоиться. Приготовить завтрак. Ну, знаешь, действительно дать ей почувствовать себя желанной гостьей, вместо того чтобы сбросить её на остальных и съебать.

— Может, ты ещё и задницу ей подтирать собирался?

Я стискиваю зубы. Вчера вечером я даже не успел её увидеть до того, как она ускользнула спать, — а мне больше всего на свете хотелось забраться к ней в постель. Вместо этого он вытащил меня сюда на рассвете, будто не может вынести самого факта, что находится с ней под одной крышей.

Закидываю оружие на плечо, пока меня не потянуло применить его против него.

— Ты не имел права тащить меня сюда на какую-то бесполезную прогулку только потому, что не можешь вынести, что от неё у тебя приятно покалывает в самых счастливых местах.

Дом бросает на меня предупреждающий взгляд.

— Даже не начинай эту хрень, Бо. Мне нужно, чтобы ты думал о деле, так что вытащи голову из задницы. У нас есть проблемы поважнее какой-то девчонки. Иди на запад, поляна была в той стороне.

Он разворачивается и решительно идёт прочь, а я прибавляю шаг, чтобы идти рядом. Мы не станем избегать этого разговора, как избегаем всех остальных. Уже давно пора разобраться с нашим дерьмом.

— Ты специально держишь меня подальше от Иден, так что, пожалуй, можно смело сказать, что это ты всё начал, — огрызаюсь я. — Со мной ей спокойнее всего. Утащить меня отсюда ещё до того, как она успела освоиться, было мудацким поступком.

Дом даже не смотрит в мою сторону, всем своим видом изображая сурового командира, совершенно не тронутого моим раздражением. Он переступает через бревно, проверяет компас на снаряжении и продолжает идти.

— Нам нужна разведка. Уверен, что здесь остались другие, и могут возникнуть проблемы. Я не собираюсь ставить под угрозу нашу безопасность только потому, что тебе приспичило намочить член.

Намочить член?

— Ты специально пытаешься меня взбесить? — спрашиваю сквозь стиснутые зубы. — Поцелуй меня в задницу, Дом. Тебе нужен здесь кто-то… ладно, может, ты даже прав насчёт этого, но нет ни одной причины, почему этим кем-то должен был быть именно я. Я привёл её сюда. Я убедил её остаться. Она…

— Твоя? — его спокойствие наконец трескается, и Дом впивается в меня своим золотым взглядом. — Она не твоя, Бо. Она принадлежит всем. Она не принадлежит никому. Она просто какая-то девка, которую мы подобрали. Два дня назад. Что это за хрень с любовью с первого взгляда?

— Она наша, Дом, — цежу я. — Может, ты уже забыл, каково это, но я точно помню. И, к твоему сведению, необязательно быть в кого-то влюблённым, чтобы проявить немного старого доброго гостеприимства.

— К твоему сведению, не думаю, что твоя мама согласилась бы с твоим представлением о «старом добром гостеприимстве», — закатывает глаза Дом.

Закатывает. Блядь. Глаза.

Он правда пытается притвориться, будто его это совершенно не задевает?

— Если она просто какая-то девка, тогда почему ты не можешь находиться с ней в одной комнате? — мы проходим мимо ручья, где я оказывал Иден помощь. Где она целовала меня так, словно хотела утонуть в моих объятиях. Я заставляю его остановиться у самой кромки леса. — Если она всего лишь какая-то девка, тебе должно было быть проще простого обработать её вместе со мной вчера и сбросить хотя бы немного то напряжение, скопившееся за последние три года.

— Ты не спровоцируешь меня трахнуть её, идиот, — фыркает Дом.

— Как будто мне это нужно. Ты можешь тянуть сколько угодно, но рано или поздно всё равно сорвёшься — ты всегда срываешься.

Он мрачно смотрит на меня, а я отвечаю таким же взглядом, пытаясь понять, как до него достучаться. Я хочу спросить, связано ли это с Хизер, но, если спрошу, разговор на этом закончится. Мне едва ли не пришлось бы достать наручники и застать его врасплох, чтобы заставить заговорить об этом. И вообще, я не хочу сводить всё к ней, когда речь должна идти исключительно об Иден.

— Неужели тебе вообще не интересно зажать эту девчонку между нами и посмотреть, сколько раз мы сможем довести её до оргазма? Не хочешь посмотреть, как эти хорошенькие глазки умоляют о большем? Ты правда хочешь сказать, что не скучаешь по тому, как просыпался с тёплой, красивой девчонкой, прижавшейся между нами? — мускул дёргается на его челюсти, и я продолжаю давить: — Ты знаешь, насколько одинока она была. Хочешь сказать, ты не желаешь дать ей друга, на которого она может положиться? Ты правда хочешь, чтобы я сделал это без тебя?

— Мне не нужна мышь в качестве питомца! — взрывается он, глаза вспыхивают от злости. — Чёрт подери, я хочу…

Дом резко захлопывает рот, а мои губы горько кривятся, и я решаю пока проигнорировать тот факт, что он уже дважды оскорбил Иден.

В третий раз я этого не спущу.

— Она ушла, Дом.

Он резко качает головой, словно вовсе не это собирался сказать, хотя мы оба знаем, что именно это.

— Ты хочешь её только потому, что она здесь, — тихо говорит он. — Это недостаточно веская причина. Не для такого. Не для нас.

Нас. Ну да, конечно. Наше «мы» уже давно трещит по швам.

Но гораздо дольше, мать его, Дом был мне братом. И в форме, и без неё. Мы познакомились в военной школе и быстро сблизились. Мы вместе неумело учились быть доминантами на очень терпеливых сабах. У нас вместе появилась первая девушка. И эта же девушка бросила нас — тоже обоих сразу. Мы вместе выпустились, вместе проходили подготовку рейнджеров. Даже когда я занялся хирургической подготовкой, а он начал продвигаться по служебной лестнице, мы оставались напарниками. А как только я закончил обучение, мы задействовали все возможные связи, чтобы попасть в один отряд.

Я всегда думал, что до самой смерти будем мы с ним, желательно с какой-нибудь хорошенькой сабби между нами — вплоть до того самого дня, пока нас не развеют в прах. Таков всегда был План.

Потом появилась Хизер,