После развода. Ненужная истинная дракона (СИ) - Анна Лессер

Леди Инесс тяжело вздыхала.

Я рассуждала только для того, чтобы не находиться наедине с собственными мыслями, которые были сейчас просто ужасающими. Меня перетряхивало и знобило от того, что мой сын не мог встать с постели, я не понимала, что с ним происходило.

Когда стало понятно, что господин Грейн сегодня до нас не доедет, я снова вернулась в комнату Руперта. Опять были холодные компрессы, опять я просила и умоляла сына хотя бы приоткрыть глаза. Волосы были влажные от пота, мне с трудом удавалось приподнимать Руперта и растирать его.

Мне казалось, что этому не будет ни конца, ни края.

Леди Инесс увела Адалинду в большую спальню.

— Ты должна сама хотя бы лечь хоть на пару часов.

— Нет нет, я послежу за Рупертом. Нет, леди Инесс. Отдыхайте с Адалиндой и смотрите за ней бдительно. Смотрите.

Когда я снова осталась с Рупертом, то опять подошла к небольшому столику возле окна и стала перебирать одну за одной склянки.

Чем же помочь моему ребёнку?

Воспаления не было, иначе бы магическое зелье сработало, значит, это было что-то другое.

Я нашла обезболивающее, пропитала тканевые тампоны и стала растирать мышцы, может быть, это помогло бы. Глубоко за полночь, когда я снова подорвалась для того, чтобы поменять нагревшееся полотенце, со стороны улицы донёсся скрип колёс кареты.

Я бросила короткий взгляд на окно и покачала головой.

Было странно, что Герберт до сих пор не нашёл нас. Хотя, может быть так уработался со своими кандалами, что не до нас вовсе.

Я, честное слово, не знала.

Но когда я вышла из ванны с глиняной чашкой, в которой до краёв была ледяная вода, то чуть не выронила её, потому что штора взметнулась, выплёвывая в спальню облака пыли, а в следующий момент треск и скрежет оконной рамы заставил вздрогнуть.

Герберт шагнул на подоконник, тяжело выдохнул и сквозь зубы произнёс:

— Хороший был чай, Анна и суахские сладости безумно вкусные, спасибо, что хоть не траванула, а только усыпила!

Я сделала шаг назад и совсем глупо произнесла:

— Магические яды на тебя бы не подействовали, а органические ты бы отрыгнул.

Герберт вскинул левую бровь, из-за этого потянул левый уголок губы вверх.

— Какую мерзость ты говоришь. Я тебе что, корова, чтобы срыгивать?

Я пожала плечами, а миска с водой вдруг оказалась такой тяжёлой, что у меня сил не хватило в руках. Она просто вывернулась, и тогда Герберт, поняв, что его появление выполнено с шиком, спрыгнул с подоконника и хлопнул рамой так, что задрожали все стеклянные флаконы на столике.

— Какого хвостатого демона произошло? — зло выдохнул бывший муж, делая шаг ко мне и осматривая всю спальню.

Он прицельно выцепил Руперта.

И магия снова дёрнулась, мне показалось, что проклятый металл запел, стискивая непомерную мощь…

— Какого демона? — а в голосе дрожь. Неподдельный испуг.

Герберт в один шаг обогнул кровать и, даже не останавливаясь, скинул тяжёлое меховое пальто на пол, в воду. Коленом упёрся в кровать, дёрнул на себя Руперта, разворачивай к себе.

— Сын, ну-ка давай, смотри на меня, смотри на меня, — произнёс он нервно.

Широкая ладонь легла на лицо Руперта.

— У него жар…

— Я знаю! — рявкнул Герберт.

— Это произошло в момент, когда мы уехали из Раудан. Ещё по дороге он сказал, что ему душно в карете.

— Какого демона вы вообще собрались куда-то уезжать? — Зло процедил Герберт, и я ощутила исходящие от него потоки ненависти, злости и раздражения. Это было сродни ощущениям от его магии, давящей, пугающей, агрессивной и неконтролируемой. Такое чувство, как будто бы его магия словно голодная свора, попыталась дёрнуться, но цепи кандалов сдержали.

— Потому что-либо ты в Раудан, либо мы в Дринроу, одно из двух.

— Дура! — выдохнул Герберт, дёргая на груди Руперта рубашку. Продавливающим движениями бывший муж прошёлся по рёбрам, а потом чётко остановился напротив сердца, прижимая указательный палец чуть ниже, а большой выше, как будто бы очерчивая границы. — Нам надо в Раудан. — Произнёс срывающимся голосом Герберт.

— Завтра приедет лекарь…

— Какой, твою мать, к демону , лекарь! — развернулся ко мне Герберт.

Я отшатнулась от него, потому что в глазах полыхала магия, которая не могла дальше сдерживаться.

— Какой к демонам, лекарь? С меня надо снять кандалы. Ты понимаешь, что ребёнок на границе жизни и смерти. Ты понимаешь, что кроме сильного мага, здесь сомнительно, что кто-то поможет. Лекарь что у нас магом стал? — Он говорил зло, резко, непримиримо. — В Раудан Форест сидит, если этот индюк наплевав на гордость снимет кандалы, с Рупертом все будет хорошо. — Выдохнул герберт и отшатнулся от меня.

Магия снова взметнулась, завыла, и его вены по всему телу окрасились в чёрный, так, что выступили из-под ворота камзола. И стали видны на лице.

Ужасная маска.

Я вдавилась спиной в маленький шкаф, и Герберт, рыкнув, вылетел из спальни, в одну за одной ударил двери.

— Леди Инесс! — прогрохотал его голос с такой силой, что я зажмурила глаза и закрыла ладонями уши. — Леди Инесс. Мы собираемся и уезжаем, леди Инесс.

Я понимала, что Герберт, скорее всего, прав. Я дёрнулась к кровати Руперта стала быстро перешнуровывать на нём рубашку, постаралась поднять, натянуть камзол.

— Оставь, — рявкнул Герберт, заходя в спальню и, держа на руках Адалинду.

Дочь растирала глаза и плакала.

— Не смей его одевать, — произнёс Герберт так твёрдо, что я от растерянности замотала головой.

— Ты знаешь, что с ним происходит?

— Я не знаю, что с ним происходит, но, поверь, камзол в карете ему будет только мешать. Быстро вещи. Моя карета больше практически в два раза, быстро в карету.

Я не помнила, как он передал мне на руки Адалинду, я не помнила, как леди Инесс судорожно пыталась застегнуть на мне полушубок и натянуть на мою дочь шаль. Сама накинула на себя своё длинное пальто, она ещё успела схватить что-то из одежды Руперта, но Герберту было наплевать. Он на руках вынес сына, практически голого, в нательной рубашке и нательных штанах.

Когда