День правды и лжи - Мари Вудс
— Тебя это не касается. — цедит Бессмертный.
М-м-м, не касается, значит... Ну ладно! Око за око. Мстительный какой! Думает, только он умеет замалчивать важное и выбирать, чем делиться?
— У нас одно дело? — делаю я новую попытку. — Возможно, — уклончиво отвечает он — Тебе нужен медальон для обряда в день Равноденствия? — спрашиваю я прямо. — Такая услуга была указана в контракте? — Да. И такая тоже.
Усмешка углом рта говорит о том, что он вспомнил наш с «не-мистером Гейтом» разговор об услугах. И теперь думает обо мне, как об Огненной Волшебнице — во взгляде серых глаз читается желание. Я внутренне напрягаюсь, но следующий вопрос меня удивляет.
— Зачем ты залезла на забор? — спрашивает он, в голосе слышится любопытство.
Не знаю, что меня больше удивляет — вопрос или тот факт, что он вообще его задал, но я продолжаю:
— Я любила везде залезать. На деревья, заборы. Любила на улицу смотреть. Там была дорога. И жизнь.
Он ничего не говорит. Фиксирует факты с невозмутимым видом.
— А что было в письме, которое тебе оставил Аццо?
— Вряд ли тебя это касается, — отвечаю я хмуро. Если бы не Магия Кубка— я бы даже не ответила. Я до сих пор злилась на Аццо за то письмо.
Помню, как оно летело, скомканное моей рукой. Как бумага сжималась, чернела, превращаясь в маленькую горящую точку — это было окончание. Никакого сожаления. Никаких слов «Мне жаль, дочь моя… Я хотел поступить иначе, но…». Только бессмысленные наставления, как мне управлять ЕГО Орденом, как будто я — просто часть его наследия. Письмо не заслуживало даже смерти в огне. Оно было слишком ничтожным.
— Если там была информация про Ключ, то меня это касается. — уверенно произносит Бессмертный.
— Выходит, у нас одна цель? Ты тоже ищешь Ключ? — изумлённо вскидываю я брови. Коварная сила Кубка не дает мне сдерживать эмоции.
Он никак не реагирует на мою вспышку. Спокоен, как камень. С чего я взяла, что у него проблемы с самоконтролем? Может, из-за того, что решила, что мы с ним похожи? — Что ты знаешь о Ключе? — спрашивает он медленно, переплетая пальцы в замок и всем своим видом выражая готовность слушать.
— Его нужно найти и запустить новый Источник Магии Огня. Иначе Земля замёрзнет. — отвечаю я чётко, словно повторяю заученную фразу.
— Значит, правда, что ваш мир может замёрзнуть? Когда? — Он ведёт допрос спокойно и неторопливо, чтобы не упустить ни единого факта.
— Я не знаю. — качаю я головой. — Об этом никто не знает.
— Площадь Санто-Стефано замерзла. И колодец Святого Патрика в Орвието, в Умбрии. Что ты об этом знаешь? Стоп! Колодец Святого Патрика? В Умбрии?
— На площади Санто-Стефано умер Аццо, а в Орвието, рядом с колодцем, — Селестино д'Эсте, его старший сын. — говорю я медленно, потому что проваливаюсь в размышления. Так вот, о каком втором месте говорил Кристиан! Вряд ли то, что замерзают места, где умерли Давшие Зарок — просто совпадение.
Мужчина, стоящий напротив, тоже приходит к этому выводу.
— Ты знаешь, где умерли потомки рода д'Эстэ? — Где умерли все, я не знаю, только некоторые. — отрицательно качаю я головой. — Но в Ордене должны быть записи.
Он кивает и продолжает допрос.
— Что ещё ты помнишь?
Хочу ответить «ничего», только я уже в другом мире. Воспоминание прокатывается вверх по венам и, оборачиваясь водной рябью, стучится в мои виски.
— Я помню пруд. Помню, как бросала камешки. — улыбаюсь я помимо воли. — Я всегда попадала в центр круга. Даже с закрытыми глазами. Думала, что это волшебство. Суперспособность. Что я — особенная.
Ловлю его удивленный взгляд.
— Это же камень оставляет круги на воде. — Я не знала об этом. Я была ребенком, — говорю ему мягко. Те чувства — самая светлая часть моего детства.
Кажется, он понимает. Мы какое-то время молчим.
— Что было потом? — Потом я рассказала об этом мальчику из приюта. — мой голос становится глухим, и я замолкаю.
— Что он сделал?
Не хочу об этом говорить. Но всё равно продолжаю.
— Сказал, что это камни оставляют круги на воде. И что я дура. И девчонка. Или дура, потому что девчонка. Я не помню точно. И я сбежала.
Может быть, сейчас это кажется глупым, но тогда, в детстве, для меня это была настоящая трагедия — лишиться Волшебного Дара.
Сила Кубка угасала. Скорее всего, у меня хватит сил не рассказывать ему конец этой истории про девочку, которая в пять лет перелезла через забор и, доверяя дороге и свету звёзд, отправилась навстречу своей мечте. А вернулась в полицейской машине с перевязанной лодыжкой и истекающей кровью душой.
На следующий день было солнечно. И от этого ещё хуже. Потому что я любила солнечные дни. Любила сидеть около пруда и бросать камешки. Или болтать ногами в воде. Или просто жмуриться, подставляя солнцу нос и щеки, и мечтать.
Но мечтать больше было не о чем. Я доверилась пути, а он привел меня туда же, откуда я начала.
Круг замкнулся.
Больше не было «завтра» с чашкой теплого молока в ладошках. Не было ласкового закатного солнца. Не было дворца и добрых людей. Было только сегодня, в котором я дура и девчонка.
Сегодня, которое не кончится никогда. А я хотела, чтобы оно кончилось.
Быть готовой ко всему — это значит выбрасывать из головы эмоции ради победы. Этот Бессмертный тоже ищет Ключ. И может быть мне полезен.
Что ж, ему повезло.
Небоскрёбы сегодня были гораздо ярче обычного. Я смотрела на город за окнами с единственной мыслью: что бы кто не говорил, но когда я бросаю камешки в воду, то всегда попадаю в центр круга.
— Послушай, если у нас с тобой одна цель, может, ты меня развяжешь, и мы нормально поговорим? У меня уже ссадины от верёвки. — сообщаю я жалобно. — Обещаю не пробовать тебя убить. — добавляю с улыбкой, вкладывая в нее немного кокетства, как обычно делает Линда, когда пудрит мозги очередному ухажёру.
Сайлас усмехается, не сводя с меня глаз. Взгляд означает что-то вроде: «Детка, меня не так просто убить. Но ты можешь попытаться. Если готова к последствиям».
Улыбка не смягчает его лицо, только делает его более сексуальным и более живым. Я на «детку» не злюсь. Сейчас это не имеет значения. У меня есть план.