Любовь вне контракта - Tina Blad

— А как вы познакомились? — снова задала вопрос Энджел, и я почувствовала, как её глаза с любопытством впились в меня, ожидая подробностей.

— В баре, — ответила я коротко, стараясь дать понять, что не хочу вдаваться в детали. — Я тогда была пьяна почти в хлам.

— Не романтично, конечно, но в современных реалиях... — захихикала девушка, но в её голосе послышалась лёгкая насмешка. — А в полнолуние вы будете вместе?

— А почему должно быть иначе? — удивилась я, чувствуя, как внутри шевельнулось беспокойство. Вся компания переглянулась — быстрыми, многозначительными взглядами, от которых мне стало ещё более не по себе.

— В полнолуние наши звери больше проявляют себя, и это может быть опасно для тех, кто находится рядом, — пояснил Чак, и его голос стал серьёзнее, без уже привычной ленивой усмешки. — Особенно для не таких, как мы.

Я слышала о таком впервые. Информация была для меня новой и, честно говоря, устрашающей.

— Так опасно? — вышло хрипло, я прокашлялась, пытаясь взять себя в руки. — Мы это ещё не обсуждали. Как-то до этого не дошло.

— Интересно, чем вы занимались, раз на такую важную тему не поговорили, — недовольно заметила Энджел, и в её голосе прозвучала почти уничижительная нотка. Мне стало не по себе, по спине пробежал холодок. — Хотя молодожёнам, наверное, такое простительно.

— Но советую не откладывать этот разговор, — вмешался Миша, и в его низком, спокойном голосе тоже послышалось что-то болезненное, почти личное. — Полнолуние уже через неделю. — Он помолчал, словно переживая что-то своё, и добавил: — А ещё лучше тебе куда-нибудь на пару дней переехать.

— Спасибо за советы, — выдавила я из себя, чувствуя, как щёки заливает жар. — Думаю, мы сначала это обсудим.

Я была реально благодарна им за предупреждение, но ощущение, что мы говорим о чём-то неприличном, о чём-то слишком личном и запретном, не покидало меня.

— Не затягивай, — добавил Чак, и мы наконец закрыли эту тему, но осадок остался.

Дальше разговор перешёл на более лёгкие темы. Они рассказывали о дружбе с Ником, о своих любовных похождениях, о неловких случаях из молодости. Это было по-настоящему смешно, и я даже засмеялась пару раз, представляя молодого Ника в тех ситуациях. Он казался совершенно другим — более живым, более открытым, не тем замкнутым и колючим человеком, которого я знала сейчас.

— А помнишь, как ты бегала за ним, Энджел? — засмеявшись, спросил Чак, и я заметила, как девушку на миг перекосило — но она быстро взяла себя в руки, улыбнувшись.

— Что было, то прошло, — отмахнулась она, но я вспомнила, как она подошла к Нику на вечеринке, и внутри шевельнулась лёгкая, неприятная змейка. Не сказать, что меня это задело, но я взяла на заметку.

— Ага, а на тот момент даже с той волчицей поцапалась, заявляя свои права на Ника, — припомнил Чак, и хотя он смеялся, его глаза смотрели выжидающе. Он проверял, действительно ли это осталось в прошлом, или она до сих пор что-то чувствует. Энджел громко, чуть натянуто засмеялась.

— Да, верно, надо бы с ней связаться и извиниться, — захихикала она, но я заметила, как дрогнули уголки её губ. — По итогу же ни одной из нас он не достался.

— А говорили, кармы не существует, — заржал Оливер, но тут же получил злой, предупреждающий взгляд от Лиссы. Парень сразу замолк и уткнулся в гитару. У них явно были непростые, но счастливые отношения, если судить по тому, как она умела одним взглядом осадить его.

Энджел быстро переключила внимание на их пару, и вскоре все уже вспоминали историю любви Оливера и Лиссы. А потом заиграла гитара, и все затянули знакомую всем, кроме меня, песню — тягучую, грустную, с красивым припевом. Я слушала, смотрела на огонь костра и чувствовала себя чужой. Мне захотелось домой — время уже было достаточно позднее, и в голову закралась тревога: может, Ник уже вернулся и волнуется.

— Проводите меня домой? — неловко попросила я, когда песня закончилась.

— Вот она, жизнь замужняя, — протянула язвительно Энджел, ухмыльнулась и первой поднялась на ноги. — Пойдём, проводим.

Все поднялись, и с шутками, перебрасываясь короткими фразами, довели меня до дома. Я уже видела свет в окнах и, кажется, чей-то силуэт — Ник ждал. Попрощавшись с новыми знакомыми, а с кем-то даже обнявшись, я поспешила домой, махнув всем ещё раз на прощание.

Внутри разлилось тепло, смешанное с облегчением. Было приятно возвращаться домой, когда тебя там ждут. А ещё, кажется, немного волнуются и немного злятся, что вернулась так поздно.

Заходила в дом с лёгким, едва уловимым волнением, чувствуя, как сердце бьётся где-то у самого горла. Мой фиктивный муж стоял в коридоре, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди. Вся его поза выдавала напряжение: плечи чуть вздёрнуты, взгляд тяжёлый, цепкий, как у хищника, заметившего добычу. Он тут же прошёлся им по мне с головы до ног — внимательно, словно сканируя каждую деталь, каждый волосок, каждую складку одежды. Убедившись, что я в порядке, он заметно расслабился — плечи опустились, дыхание стало глубже и ровнее, но в глубине глаз всё ещё тлела тревога, как угли, присыпанные пеплом.

— Как прогулялась? — спросил он и сделал шаг вперёд, протягивая руки, в которые я тут же вложила свои замёрзшие ладони. Он сжал их, согревая своим теплом, и я почувствовала, как напряжение потихоньку отпускает, растворяется, будто лёд под тёплой водой.

— Странно, — поделилась я ощущениями, чувствуя, как его пальцы переплетаются с моими — крепко, но бережно. — Много нового про тебя узнала.

— Правда? — обняв меня, поинтересовался он, прижимая к себе, и я уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах хвои и дыма. От него пахло домом — так странно и так хорошо. — Голодная?

— Угу, — закивала я, и меня повели на кухню, где уже горел мягкий, тёплый свет лампы, отбрасывая на стены уютные золотистые тени. Пока он ставил чайник, я рассказывала, что произошло: про компанию, костёр, песни и вопросы, которые они задавали. Слова лились сами собой — торопливо, сбивчиво, перескакивая с одного на другое, но он слушал внимательно, не перебивая.

— Энджи не изменилась, — грустно улыбнулся он, ставя передо мной чашку с дымящимся травяным чаем. Пар поднимался к потолку, наполняя кухню ароматом мяты и каких-то незнакомых трав.

— Она тебе нравится? — мне и правда было интересно.

— Нет, никогда не нравилась, — сморщил он нос с таким