Там, где цветёт папоротник - Анна Корнова
Влад тут же позвонил Дашке:
– Ты чего моих родителей своими аферами пугаешь?
– Владик, тебе всё ещё непонятно, что за свои поступки надо отвечать? Думал: попользуешься девочкой и дальше пойдёшь. Не выйдет! Я ни перед чем не остановлюсь, чтобы не оказаться матерью-одиночкой.
– Отвага, помноженная на слабоумие, – страшная смесь.
– Напрасно шутишь. Если ты не понимаешь по-хорошему, то придётся с тобой разговаривать в полиции.
– Даша, ты, наверное, не в курсе, что секс совершеннолетних по взаимному согласию правонарушением не является.
– А то, что ты убил мою подругу Светлану является правонарушением?
– У тебя что с головой? Как я мог Светку убить?
– Как, это ты расскажешь в полиции. У них всё, что на камерах было, зафиксировано. Зашла подруга моя в твой подъезд и больше не вышла. А мне, когда мы встретились последний раз, сообщила, что ты её убить собираешься.
– Ну, ты совсем дура! Это же надо такое придумать!
– Кто из нас дурак, ещё посмотрим, – Даша нажала отбой.
От Дашкиных слов Влад пришёл в ярость. Сам факт, что Дашка взялась его шантажировать, не мог не возмутить. Понятно, что никто ей не поверит, хотя нервы, конечно, помотают. А может, и поверят. Ещё так получилось, что он вместо Светки Снежану им предъявил. Ну, не он, конечно, предъявил, но так сложилось, а он не объяснил. Окончательно запутавшись, Влад пошёл на кухню, где Снежана, склонившись над столом, что-то шила. Услышав шаги, подняла глаза от рукоделия и светло улыбнулась. Она всегда улыбалась, когда видела Владислава. И у него на лице невольно появлялась улыбка – какое счастье, что он может сейчас обнять эту девушку, и она прижмётся к нему. Наверное, это лучшее ощущение – объятия любимого человека.
– Ты чего это делаешь? – Влад кивнул на шитье.
– Оберег на платке вышиваю. Такие нитки хорошие мы купили, и иголки. Прямо сами шьют, – радостно указала Снежана на свою работу. – Жаль, ткать не на чем, но хоть просто давай тончицы купим или посконного холста. Я тебе рубашку пошью.
– У меня есть рубашки.
– Обережной нет. Незащищенный ходишь.
– От кого мне рубашкой защищаться? – рассмеялся Влад. – Кстати, про покупки: надо тебе телефон купить. Меня твои реконструкторы сообщениями закидали.
– Это они на новое заседание зовут. Я в прошлый раз им обещала про ведающих рассказать. А то они обряды творят, но сути не понимают. Без веданья обряд правильным не будет, не сохранит, не исцелит. Мне самой-то не всё ведомо, но, что могу, то им расскажу.
– Как всё у вас замысловато, – Влад улыбался не словам Снежи, а голосу, мягко произносившему «веданье», «ведающие». – А чего телевизор у тебя почти без звука работает?
– Я просто тихо сделала, чтоб тебе не мешать. Если молчать, то слышно. И вышиваю, и смотрю.
– А мне звук и не мешает, делай нормальную громкость
Влад повернулся к телевизору – показывали «Кавказскую пленницу». На экране герой фильма восклицал: «Или я её веду в ЗАГС, или она меня ведёт к прокурору». Слова из знакомой комедии вернули Влада к недавнему разговору с Дашкой.
– Плохое показывают? – Снежа почувствовала перемену в настроении Владислава.
– Не, всё нормально.
– Глаза у тебя стали недобрые.
– И глаза у меня нормальные, вспомнилось кое-что.
– А говоришь, что обережная рубаха тебе не нужна. Нужна и очень!
Глава 17. Стоянка ватажников, 945 год
Когда в фильмах о средневековых рыцарях вели связанных между собой пленных, Светлане эти кадры не казались особенно пугающими, ну, идут люди, подумаешь, верёвка болтается… Но оказалось, что идти «в связке» совсем непросто: чуть замешкаешься или ускоришь шаг, и грубая бечева впивается в бок. Иногда, чтобы не сбивались с ритма, над пленниками в воздухе свистели кожаные плётки.
На берегу речной заводи остановились на отдых. Разбойники развели костёр, чтобы приготовить подстреленную по дороге косулю, а пленники получили возможность сесть или даже прилечь и хоть немного отдохнуть. Светлана оглянулась и увидела Неждана. Одним концом бечёвки Света была привязана к улёгшемуся под деревом дружиннику Борзуну с перевязанным плечом, другим – к отроку-вознице. Но, насколько позволила верёвка, девушка подвинулась к Неждану. Парень растирал придавленную конём ногу – несмотря на травму, он прошагал полдня по ухабам.
– А я тебя по затылку узнал, когда ещё только идти начали, – Неждан говорил радостно, словно повстречал Светлану на весёлых посиделках.
– Это что такое творится? Что это за люди? Куда нас гонят?
– Известно кто – ватажники, – спокойно пояснил Неждан. – Стариков, середовичей да сильно увеченных перебили, а мы помоложе, и раны небольшие, вот на продажу и гонят.
– В смысле: на продажу? – Светлана не верила услышанному. – Это работорговцы нас схватили?
Неждан с жалостью посмотрел на девушку:
– Ты утром у князя хоть поесть успела?
– Я не хотела. Да и сейчас не до еды.
– Зря не поела. Нас сегодня кормить не станут, а может, и завтра не покормят. У них запасов съестных с собою нет, пока на место не прибудем, будешь голодной.
«Жаль, что тут никто не слышал о правовом статусе военнопленных, регулируемом Женевской конвенцией», – подумала Светлана, в очередной раз вспомнив прекрасную жизнь далёкого будущего, в котором ещё совсем недавно жила.
– Неждан, а ты серьёзно думаешь, что они нас на продажу ведут?
– А куда ещё? Хазарам думают нас сбыть, а те в Византию повезут. Туда соболей, воск, олово возят. Ну, и рабов.
– И ты так спокойно говоришь, что мы будем рабами! – почти выкрикнула Светлана и потише добавила: – Бежать надо. Срочно!