Жена некроманта строим академию! - Марина Стариченко
– Графиня Лейер, – эхом повторил за ней Кельмор и поморщился, словно это имя стало горьким у него во рту. – Похоже, у госпожи Фигман совсем не было мозгов!
– Вы можете ничего не подписывать, это уже ничего не изменит, – снова обратилась ко мне Фарзелина. – Разумеется, если бы возможно было вернуть совершённое, лучше было бы и не начинать. Но сделанное уже не вернуть!
– Я выплачу её долг, – заявил некромант, и я вздрогнула.
В ответ девушка разразилась издевательским смехом.
– Да ты даже не представляешь, о какой сумме идёт речь, – сказала она. – Старушенция потеряла всё, что имела, её долг перед графиней исчисляется тысячами тысяч!
– Разумеется, ведь у графини всегда были конские проценты, под стать её лошадиной физиономии, – поморщился Кельмор.
– Даже тебе долг этой прохвостки не по зубам, – Фарзелина в который раз махнула своим пером. – Да и не возьмёт графиня твои монеты, тёмный маг! Заканчивайте тут, – она повернулась к своим людям. – Нам ещё на другой объект успеть надо!
– Подожди, – снова вмешался некромант. Он взмахнул в воздухе рукой, и на его ладонь прямо из воздуха выпал большой пергаментный свиток, украшенный золотой верёвкой с кисточкой и красной печатью. Некромант протянул этот свиток девушке, и она осторожно взяла его, а затем нехотя развернула.
Её глаза расширились от изумления. Она уставилась в свиток с таким видом, будто проверяла цифры выигрышного лотерейного билета. У меня сразу на душе кошки заскребли, и неспроста.
– Закладная на имение Харрисов? – произнесла она, и я сама чуть не вскрикнула.
Я не ослышалась? Неужели…
– Ты хочешь заложить своё имение? – голос чиновницы звучал визгливо. – Ты это сейчас серьёзно? Ты понимаешь, что можешь его лишиться навсегда, в случае неудачи?
– Всё верно, – холодно подтвердил некромант. А меня саму словно холодом окатило. Нет, не могу я допустить такого!
– Не нужно, Кельмор, – я испуганно схватила его за рукав и потянула к себе. – Откажись! Я что-нибудь придумаю…
Мой голос звучал жалобно, как у маленькой девочки. Может, поэтому Кельмор лишь высвободил свою руку, даже не взглянув на меня. Какой гордец!
– Что ж, поставь свой отпечаток пальца вот здесь… Готово! – она обвела внимательным взглядом сначала некроманта, который выглядел совершенно невозмутимым, а затем меня. – Что ж, спрашивать о причине – всё равно что искать начало у бесконечности, – изрекла она очередной афоризм, явно откуда-то сворованный. – А теперь попрощаемся… боюсь, что ненадолго, – она снова ухмыльнулась и быстрым жестом что-то сообщила своим людям, которые тут же побросали всё на свои места и, не глядя на нас, пооткрывали телепорты и мгновенно исчезли в них.
Лишь Фарзелина на миг задержалась уже возле телепорта, вступив в него одной ногой.
– Ум человека можно определить по тщательности, с которой он учитывает будущее или исход дела, – насмешливо произнесла она. – Лишь время покажет, был ли твой поступок проявлением мудрости… Или глупой ошибкой, – она снова оскалилась и исчезла. Телепорт закрылся за ней с коротким треском разрываемой бумаги.
– Ах, Кельмор, – грустно произнесла я. – Вот зачем надо было… Ты ведь знаешь, как плохи дела почившей Сильвестрии… А везение, если оно вообще у меня было, похоже, осталось в прошлой жизни, – я досадливо почесала затылок.
Но некромант лишь поджал губы.
– Прорвёмся, – бросил он. – Мы теперь с тобой в одной лодке… Так, кажется, говорят в вашем мире, – он мрачно улыбнулся. – Не волнуйся. Я знаю, что делаю. Риск не такой уж и большой. Ободрись! Если бы они завершили опись и продали бюро, ты бы потеряла право на строительство академии. А за этим последовал бы твой арест и возможно, казнь, – он поморщился, а затем хитро подмигнул мне. – Конечно, я бы смог частично воскресить тебя из мёртвых и оставить в своём замке в виде скелета…
– Эй-эй, – предупреждающе воскликнула я. – Спасибо за одолжение, но лучше уж мне избежать казни, чем такое извращение! Слушай, – меня вдруг осенило. – А ты можешь как-то связаться с Сильвестрией? Вызвать её на откровенный разговор, так сказать, – я потёрла ладони, чувствуя, как они против воли сжимаются в кулаки. Интересно, можно ли навалять привидению? Ух, я бы разошлась…
– Могу попробовать, – осторожно ответил Кельмор. – А зачем тебе это?
– Да так, есть одна мыслишка, – я ухмыльнулась. – Я тут поняла: лучшее, что случилось с этой неудачницей в её жизни – это то, что она умерла!
***
Зал старинного поместья графини Лейер был освещён призрачным светом толстых восковых свечей. Шторы на окнах слегка колыхнул тёплый ветер, а в воздухе витал едва уловимый аромат лаванды, шиповника и чего-то ещё, крайне неприятного – вероятно, гордости самой графини.
– Ну что ж, Сильвестрия, рассказывай, почему же ты бродишь по моим покоям с таким видом, будто заблудилась в собственной бухгалтерской отчётности? – холодно-презрительно начала графиня, устроившись в резном кресле на подушках, расшитых золотой шёлковой ниткой. Сама графина была разодета более чем роскошно: тяжёлое атласное платье плотно облегало её пышное, но всё ещё красивое тело, и несмотря на жару, плечи графини украшала расшитая золотом сверкающая накидка. На шее красовалось золотое ожерелье в палец толщиной, толстые пальцы на руках украшало бесчисленное множество колец и перстней. Весь её вид будто кричал о её богатстве. Что ж, графиня вполне имела право им хвастаться, ведь она была законной наследницей по всем возможным линиям: её богатый дядюшка скончался из-за солидного возраста, а некогда любимый, но изрядно надоевший муж также пару лет назад отошёл в мир иной, став жертвой какого-то неудачного заклинания. Своих детей у графини не было, на племянников она не тратилась из принципа, поэтому все денежки спускала исключительно на себя любимую.
О жадности графини уже давно ходили легенды, но время о времени она, чтобы поддерживать необходимую репутацию, всё же решалась на меценатство. Скрепя сердце, она отдавала на пожертвования копеечку-другую, требуя