Ноктюрн - Карина Халле

Мне бы поехать домой, выспаться. Но дело уже вцепилось в меня мертвой хваткой, и есть еще одна зацепка, которую я обязан проверить.

Адрес из дела Уинтерс приводит меня в захудалый бар на окраине города — «Атласная туфелька», место, известное тем, что притягивает голливудскую публику, которой хочется на вечер поиграть в «жизнь по ту сторону блеска». Согласно показаниям свидетеля, это одно из последних мест, где Сильвию Уинтерс видели живой.

В баре полумрак, воздух густой от дыма и приглушенного бормотания. Я сажусь за стойку и заказываю разбавленный виски, который не собираюсь пить. Бармен — жилистый тип с редеющими волосами и подозрительным взглядом — оглядывает меня с ног до головы, сразу понимая, что я здесь чужой.

— Ищешь кого-то? — спрашивает он, ставя передо мной стакан.

— Информацию, — отвечаю я, пододвигая по стойке сложенную купюру. — О женщине, которая здесь бывала. Сильвия Уинтерс.

Его лицо каменеет.

— Не знаю такой.

— Блондинка. Красивая. Полгода назад её нашли мертвой в Уэстлейк-парке.

— Как я и сказал: не знаю её. — Он толкает деньги обратно ко мне. — И взяток я не беру.

— Это не взятка. Это плата за информацию.

— У мне нет для тебя информации, приятель.

Чья-то рука ложится мне на плечо — тяжелая, мясистая, принадлежащая человеку, который привык пускать кулаки в ход профессионально. Я-то знаю.

— Парень сказал, что не знает её. Почему бы тебе не свалить?

Я оборачиваюсь и смотрю на гору мышц. Лицо в зарубцевавшихся шрамах, костюм видал лучшие времена.

— Я просто выпиваю, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Больше нет. — Его хватка становится жестче. — Мы не любим чужаков, которые задают вопросы.

— Я не чужак. Я частный детектив. — Я показываю ему лицензию. — Веду дело.

— Мне плевать, хоть ты Рита Хейворт⁷ в чем мать родила. — Он кивает на дверь. — Вон. Живо.

Я мог бы пойти на принцип, устроить скандал. Этот ублюдок здоров, но я могу нокаутировать его. Только правды это не прибавит. Лучше отступить, перегруппироваться, найти другой подход.

Я залпом допиваю виски и встаю.

— Передай своему боссу, что я заходил поболтать.

— Конечно, — ухмыляется громила. — Обязательно передам.

На улице ночной воздух приятно холодит лицо. Я закуриваю, пытаясь привести мысли в порядок. Бар оказался тупиком, но одно стало ясно: люди нервничают из-за дела Уинтерс.

А значит, я на верном пути.

На том же пути, что ведёт к Черному Георгину.

Я прохожу полпути до машины, когда меня накрывает головокружение — внезапное, сбивающее с ног. Улица кренится под ногами, фонари расплываются в цветные полосы. Я хватаюсь за ближайшую стену, но это всё равно что пытаться удержать дым.

Нет.

Только не сейчас.

Только не снова.

Тьма поднимается, как прилив, захлестывает меня, утягивая на дно.

Но в этот раз это не просто тьма.

Что-то другое. Притаилось в тенях моего разума.

Что-то злобное.

Что-то дикое.

Что-то… голодное.

А дальше — тьма.

— Эй, приятель. Ты в порядке?

Голос доносится словно издалека, пробиваясь сквозь плотную пелену тумана. Я моргаю, пытаясь сориентироваться. Я сижу на скамейке в парке, который вижу впервые. Рубашка измята, костяшки пальцев сбиты в кровь.

— Мужчина? Вам помочь?

Передо мной пожилой человек выгуливает собаку. На его испещрённом морщинами лице читается тревога. Я смотрю на него, хлопая глазами. На улице светло — судя по положению солнца, раннее утро.

Я выпал из реальности на целую ночь.

— Я в порядке, — хриплю я. — Который час?

Голос звучит грубо, в горле пересохло, но при этом я чувствую странное ощущение сытости.

— Семь с небольшим, — он подозрительно оглядывает меня. — У вас кровь на лице.

Я касаюсь рта, пальцы окрашиваются в красный. Кровь. Но не из пореза — она идет откуда-то изнутри. Вкус обволакивает язык, будто я прокусил его насквозь. Но я не чувствую ни боли, ни раны.

— Спасибо, — бормочу я, доставая платок, чтобы вытереть лицо. — Со мной всё хорошо.

Старик пожимает плечами и идет дальше. Его собака бросает на меня нервный взгляд, то прижимая, то навостряя уши. Умная тварь. Она чувствует, что со мной что-то не так.

Потому что со мной на самом деле что-то не так.

Я пытаюсь оценить обстановку. Я в Элизиан-парке, за много миль от того места, где был в последний раз. Машины нигде не видно. Одежда помята, но цела: никаких разрывов или пятен крови, кроме тех, что на руках и во рту. Бумажник и пистолет на месте — значит, это не ограбление.

Очередной провал в памяти. Самый долгий. И в этот раз я очнулся не просто со странным привкусом во рту. Я очнулся с кровью на губах.

Я с трудом поднимаюсь на ноги, сплевывая остатки крови и борясь с новой волной головокружения. Эти приступы становятся всё хуже и случаются всё чаще. Мне нужны ответы.

Но сначала нужно выбраться к людям, найти машину. Я бреду в сторону, где, как мне кажется, должен быть выход из парка, пытаясь восстановить в памяти события минувших часов. Я ввязался в драку? Кровь во рту — это из раны на разбитой губе, которую я просто не чувствую?

Или дело в чем-то совершенно ином?

11

ЛЕНА

Я стою у окна и тщетно вглядываюсь сквозь занавеску, всё ещё надеясь, что в любую минуту подъедет машина Каллахана. Вдруг он передумал и решил принять мое предложение? Или, может, просто приехал посидеть в машине, приглядывая за моей квартирой, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке.

Но он не возвращается. Возможно, я всё-таки применила к нему внушение, хотя, если бы я преуспела на все сто, то сейчас мы бы уже трахались. Не то чтобы я когда-нибудь использовала свои способности для секса — это низко даже для вампира. И всё же я удивлена, что он смог мне отказать. У этого парня стальные яйца.

Я бросаю взгляд на тусклое золотистое солнце, которое медленно опускается за пальмы, выстроившиеся вдоль улицы. Пока страха нет, несмотря на то, что случилось прошлой ночью. Но когда солнце сядет — всё изменится. Ночь, которая большую часть моей жизни меня успокаивала — даже когда я была ребёнком, ещё не став вампиром, — теперь кажется вместилищем огромного числа тайн и чудовищ.

Я всегда боялась людей. Да, они, возможно, не знают, как меня убить, но есть вещи куда хуже смерти. Гораздо хуже.