Сладкие булочки мадам попаданки - Анна Пфари

Против воли в голове рождается убежденность, что это наверняка Алан, недовольный моим поведением, решил проверить не одумаюсь ли я и не повешу ли объявление “Закрыто” на двери пекарни. Он, конечно, ничего подобного не дождется. Но все равно неприятно: колючее ощущение под лопатками, будто кто-то целится взглядом, заставляет меня несколько раз оглядываться. В сердце поселяется неясная тревога.

И сколько я не пытаюсь убедить себя, что это просто Алан использует свои дознавательские практики на мне, в кровь впрыскивается адреналин, заставляет пульс колотится быстрей и отдаваться в ушах и кончиках пальцев.

В пекарне я быстро переключаюсь на текущие дела: проверяю качество сдобы, слежу за огнем в печи, мельком беседую с зашедшими покупателями, совершенно забывая чувство тревоги. Но к через пару часов оно вновь возвращается, роняя сердце в пятки, Мне чудится, что кто-то пристально смотрит на меня сквозь стекло витрины. Я неосознанно касаюсь своего кулона, словно ища у него защиты. Но он, конечно, остается всего лишь холодным камнем, и даже, кажется чуть холодней, чем обычно.

Приближается полдень. Я вытираю руки о полотенце и замечаю за окном смутный силуэт. Он мгновенно исчезает, стоит мне отвернуться на мгновенье и посмотреть на двери, впускающие очередного посетителя. Когда я вновь гляжу в окно, там уже никого нет.

«Ах ты шпион!» — мысленно ругаюсь.

Уже собираясь выйти «на разборки», но в дверях сталкиваюсь с Аланом. Он заходит в пекарню как ни в чем не бывало. На лице не отображается ни единой эмоции, словно и не он только что зачем-то заглядывал в окно.

Алан молча достает небольшую коробочку и раскрывает ее. Внутри сверкает то самое колье, которое я заложила, чтобы оплатить аренду моей чудесной пекарни. Так что я ни о чем не жалею. И Алан, кажется, с этим уже смирился.

– Пришлось «припугнуть» владельца ломбарда моей должностью, – комментирует он. – Ему очень не хотелось расставаться с фамильной драгоценностью герцогов Риверфолксих.

Что ж, хоть одна проблема закрыта. Алан тем временем продолжает с каким-то бдительным прищуром осматривать пекарню — будто ищет мои магические свитки, кастрюльку с зельем или спрятанных крысей. Но никаких улик не находит.

По его лицу и не скажешь доволен он этим фактом или разочарован.

– Ладно, – устало выдыхает он. – Я пришлю за тобой экипаж к вечеру. А пока вынужден откланяться и отправиться по делам.

– Хорошо, – я киваю и покладисто соглашаюсь.

Алан лишь качает головой и уходит, тихо закрыв за собой дверь.

Не успеваю я перевести дух, как меня вновь колет тревога: в стекле на мгновение отражается чья-то фигура, быстро мелькнувшая за наружной стеной. «Ага! Значит, точно кто-то другой следит, а не Алан.» Чувствую, как сердце уходит в пятки.

– Эй, кто там? – восклицаю, выглядывая наружу.

Но вижу лишь несколько прохожих, удивленно взирающих на меня.

– Все в порядке, миледи? – спрашивает один покупатель, уплетая мою слойку с шоколадом.

– Да-да… наверное, почудилось. – отвечаю с улыбкой, стараясь, чтоб голос звучал как можно более беззаботным, а у самой в этой время кошки на душе скребут.

Тем приятней, что днем у меня нет отбоя от новых покупателей. Едва поспевает новая порция синнабонов, ее тут же разметают с прилавков.

Это поднимает настроение, и я, задрав нос, улыбаюсь сама себе: «Пусть только сунется хоть один незваный шпион, мне есть, чем ответить ему! У меня есть и магия, и целая армия свежих булочек с корицей!».

Правда, вечером за ужином, Алан с каменным лицом обводит взглядом нашу странную компанию – меня, мачеху и Люсинду – и произносит мрачным голосом:

– Леди, завтра нас почтит своим высочайшим присутствием его высочество, принц Филипп! В честь оного мы дадим бал!

Что такое бал? Это слуги, еда, платье, манеры и необходимость произвести впечатление.

Слуги – вышколенные, еда – изысканная, платье – ну хотя бы приличное, как и манеры. Все это вместе уже произведет какое-то впечатление, но в идеале нужно добавить изюминку, и вот вы уже не середнячок, а невероятная герцогиня.

Зачем это все сдалось мне ? Вообще нафиг не сдалось. Но раз я в этом мире герцогиня, а к нам едет наследный принц – придется все сделать максимально хорошо, от этого зависит мое благополучие в этом мире. С принцами, мягко скажем, не ссорятся.

Алан понимает это не хуже меня, так что рано утром, дав задание своему помощнику, Грейсону, прибывшему глубокой ночью, – написать и разослать приглашения по списку, мы едем в город.

Принц приезжает этим вечером, а значит, бал назначен на послезавтра, чтобы дать его Высочеству время отдохнуть с дороги.

Все это продиктовано правилами приличия и даже одной умной книгой, где описаны правила организации балов для высокородных граждан.

Этой ночью я осилила все четыре главы, что были посвящены балам в честь королевской семьи.

И, о боже, это было феерично.

Высота прически дамы не должна превышать метра в высоту и полутора метров в ширину, например. Дама не может надевать платье золотого цвета, поскольку золотая ткань позволительна только королевской семье. Высокородные могут позволить себе золотую отделку, но ее объем четко ограничивается. Например, барон и баронесса могут позволить отметить золотом что-то одно – ворот, пояс, рукава или низ наряда. Граф или графиня могут оторочить золотом уже две части – ворот и рукава, например, или пояс и подол платья. Впрочем, не только подол платья, но и брюки, пишут в умной книге. Кто, блин, отделывает брюки золотом, интересно узнать?!

А вот герцог и герцогиня могут оторочить золотом всё, золотая каемка может украшать и ворот, и пояс, и рукава, и подол, да еще можно золотые нити в волосы или украсить головной убор.

А чисто золотое платье – только у правящей семьи.

На обед почему-то нельзя подавать мясо парнокопытных, зато на ужин – легко, при этом должно быть четыре перемены блюд, не включая десерт. Среди перемен блюд должен быть суп (благо, любой), птица, мясо и отдельно дичь. Закусок на столе должно быть только четное количество и не меньше двенадцати. Хлеб в их количество не входит и подается отдельно, овощи нельзя подавать сырыми, а еще одной из закусок обязательно должен быть паштет. И только десерт, к моей радости, ничем не ограничен.

Короче, всё это крайне неинтересно, но попасть впросак позволяет