Новое тело для попаданки - Ариана Рос

Он уходит, а я возвращаюсь в комнату. Сажусь ужинать, но кусок в горло не лезет.

Завтра. Завтра всё решится.

*

Я иду в лазарет, когда коридоры уже пустеют. Внутри полумрак, тишина. Зажигаю магический светильник, достаю из сумки пыльцу и два пустых мешочка с полки — из тех, что мы используем для фасовки трав. Аккуратно, сосредоточенно пересыпаю часть серой мерцающей пыли в один из них, затягиваю и кладу в общую сумку со снадобьями. Второй, с остатками пыльцы, опускаю в карман платья.

Дверь скрипит. Я вздрагиваю.

Роберт стоит на пороге.

— Что это? — спрашивает он, глядя на мои руки.

Я замираю. Мешочек всё ещё у меня в пальцах. Сердце ухает в пятки. Я не ждала его. Не сейчас. Не сегодня.

— Пыльца мёртвого цветка, — отвечаю тихо, и губы у меня дрожат. — Если принять её, душа отделяется от тела. Человек живёт, но не чувствует ничего. Ни боли, ни страха.

Он смотрит на пыльцу, потом на меня. В его глазах — непонимание. Он не знает, зачем мне такое снадобье. Для раненых? Я же сказала — «если принять её». Для себя?

— Зачем оно тебе? — спрашивает он, и голос звучит глухо.

Я молчу. Отвожу взгляд. Чувствую, как по щеке скатывается слеза.

— Мара... — он делает шаг ко мне, берёт за плечи, заставляя посмотреть на него, — Что ты задумала?

Я качаю головой, кусаю губу. В глазах — такая буря эмоций, что у меня самой перехватывает дыхание.

— Я не могу сказать, — шепчу я, — Пожалуйста, не спрашивай, не заставляй.

— Но почему? Я же вижу — ты что-то скрываешь. Что-то, что пугает тебя до смерти.

Я смотрю на него, и в моём взгляде он, кажется, читает ответ — но не понимает его. Он ускользает, как вода сквозь пальцы. Я действительно чего-то боюсь.

— Кто ты, Мара? — шепчет он, — Кто ты на самом деле?

Я молчу. Только влага течёт по щекам, без всхлипов, как вода по стеклу. Он отпускает мои плечи и поднимает руку к моему лицу. Стирает слезу большим пальцем — медленно, осторожно, и я чувствую, как дрожу под его прикосновением.

— Я не знаю, кто ты, — говорит он хрипло. — Но я знаю, что не могу тебя потерять. Не сейчас. Не так.

Я смотрю на него, и во мне что-то ломается — как плотина, не выдержавшая напора воды. Я подаюсь вперёд и впиваюсь в его губы. Поцелуй — отчаянный, жадный, как последний глоток воздуха. Он отвечает, прижимая меня к себе. Одной рукой скользит по моей спине, чувствуя каждый изгиб, вторую запускает в волосы, притягивая ближе, не в силах насытиться.

Я чувствую его желание — оно пульсирует в каждой напряжённой мышце, в сбитом дыхании, в том, как сильно его пальцы впиваются в мою спину. Его пальцы нащупывают край моего платья, но он останавливается. Не так. Не сейчас. Сначала — разлом. Сначала — выжить. А потом...

— Прости, — выдыхаю я, отстраняясь. — Я не могу. Пожалуйста, забудь.

— Мара...

— Просто забудь.

Я выскальзываю из его рук, хватаю сумку и выбегаю из лазарета. Он остаётся стоять посреди пустого лазарета, глядя на закрытую дверь.

Роберт

Я опускаюсь на стул и закрываю лицо руками. В тишине слышно только моё дыхание — тяжёлое, неровное.

— Кто же ты? — шепчу я в пустоту, — Почему мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь?

В лазарете тихо. Только серая пыльца всё ещё мерцает на столе, словно песчинки в последних песочных часах этого мира. Я смотрю на них и понимаю: завтра я буду рядом с ней, что бы ни случилось. Я не позволю ей подвергнуть себя опасности. Даже если для этого придётся заслонить её собой.

Мара

Рассвет встречает нас серым, низким небом, обещающим дождь. Я стою у ворот Академии, поёживаясь от утренней сырости, и смотрю, как последние приготовления подходят к концу. Дин проверяет крепления на своей походной сумке, его движения скупые, выверенные. Том что-то тихо обсуждает с Лизой, которая вышла проводить нас, прижимая к себе спящих малышей. Её лицо бледное, под глазами залегли тени, но она держится — прямая, спокойная, только пальцы крепко сжимают край детского одеяла.

Чуть поодаль переминаются с ноги на ногу в нетерпении двое адептов боевого факультета — Квазар и Диелла. Дин настоял, чтобы они пошли с нами. Драконы, пусть и молодые, могут пригодиться, если придётся прорываться с боем. Квазар — темноволосый парень с лихим взглядом, выглядит собранным, даже воодушевлённым — это не первая его настоящая вылазка. Диелла — поджарая коротко стриженная девушка, хмурится, но молчит, сжимая рукоять короткого меча.

Роберт стоит рядом со мной, закинув на плечо сумку с инструментами. Он не отводит взгляд, как я боялась. Наоборот — глядит прямо, открыто, и в его серых глазах я читаю тревогу. Не за себя. За меня. От этого теплеет где-то под рёбрами, и я поспешно отворачиваюсь. Не время. Не сейчас.

— Все готовы? — голос Дина пронзает утреннюю тишину.

Мы киваем. Дин обводит нас взглядом и добавляет:

— Идём пешком. Перекидываться не буду — силы нужно беречь для встречи с Безликим. Драконам тоже пока оставаться в человеческой ипостаси. Без крайней нужды магию не тратим.

Лиза подходит к мужу, поднимается на цыпочки и целует его в щёку — быстро, почти сухо, но я вижу, как дрожат её губы. Дин крепко прижимает её к себе на мгновение, что-то шепчет на ухо, она улыбается. Дин отпускает Лизу и разворачивается к воротам.

— Выступаем.

Я поправляю маленький кинжал на поясе и шагаю вслед за остальными. Холодный утренний ветер покалывает щёки, забирается под ворот плаща, заставляя ёжиться. Я чувствую, как напрягаются мышцы спины, как тянет плечи под лямками сумки. Тело готовится к долгому пути — настороженное, собранное, живое.

Мы выходим за пределы Академии, и чаща сразу смыкается вокруг нас — плотная, влажная, полная шорохов. Я иду третьей, за Дином и Томом, Роберт держится справа от меня. Квазар и Диелла замыкают. Под ногами хлюпает влажная листва, пахнет прелью, грибами и чем-то ещё — едва уловимым, металлическим, словно кровь. Кажется, будто лес тоже чувствует магическую утечку. Деревья стоят настороженные, притихшие, словно ждут чего-то.

Первые часы проходят в молчании. Я тревожно прислушиваюсь к каждому звуку,