"Секир Башка". Или телохранитель для императора - Дина Хоуп
— Но вы же понимаете, что это ваш долг? — спросила Яр.
— Понимаю, — ответил он. — Но я также понимаю, что брак без чувств — это тюрьма. Я не хочу провести остаток жизни в тюрьме.
— А что, если чувства появятся потом? — спросила Яр. — Люди иногда влюбляются после свадьбы.
— Иногда, — согласился он. — Но я не хочу рисковать. Я хочу, чтобы рядом был человек, которого я выбрал сам. И который выбрал меня.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то такое, от чего у Яр перехватило дыхание.
— Вы сейчас говорите о ком-то конкретном? — спросила она тихо.
— Возможно, — ответил он. — А возможно, я просто размышляю вслух.
Они замолчали. Яр чувствовала, как её сердце бьётся быстрее, чем следовало бы. Она не хотела думать о том, что это значит. Но не думать не получалось.
— Расскажите мне о своём мире, — попросил Авелий, меняя тему. — Вы почти ничего не рассказывали.
Яр задумалась.
— Мой мир... он очень отличается от вашего. Там нет императоров. Есть президенты, парламенты. Люди выбирают своих правителей. Женщины служат в армии, работают, управляют компаниями. Там нет сословий. Каждый может стать кем угодно, если приложит усилия.
— Звучит как утопия, — сказал Авелий.
— Не совсем, — усмехнулась Яр. — Там тоже есть проблемы. Войны, бедность, преступления. Но там больше свободы. Особенно для женщин.
— И вы были военной, — сказал он. — В вашем мире женщина-военный — это нормально?
— Да, — ответила Яр. — Меня учили защищать себя и других. Это была моя работа. И моя жизнь.
— И вам нравилось?
Яр задумалась.
— Не всё, — честно ответила она. — Было тяжело. Были потери. Но я чувствовала, что делаю что-то важное. Что я нужна.
— Вы и здесь нужны, — сказал Авелий. — По крайней мере, мне.
Яр посмотрела на него. В его глазах не было игры. Только искренность.
— Спасибо, — сказала она.
Они доели ужин. Авелий налил ей ещё вина. Они говорили о мелочах — о погоде, о городе, о планах на будущее. Яр рассказала ему о своих тренировках с гвардейцами, он — о том, как в детстве убегал из дворца, чтобы посмотреть на ярмарку. Она смеялась. Он улыбался.
Когда ужин закончился, Авелий встал и подошёл к окну. За стеклом было темно, только луна освещала сад.
— Яр, — сказал он тихо.
Она подошла к нему.
— Да?
— Я хочу, чтобы вы знали, — сказал он, не поворачиваясь. — То, что я чувствую к вам, — это не просто благодарность. Это не просто уважение. Это что-то большее.
Яр почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Авелий... — начала она.
— Не надо, — сказал он. — Не отвечайте сейчас. Я не хочу, чтобы вы говорили что-то из вежливости. Я просто хотел, чтобы вы знали.
Он повернулся к ней. В его глазах была теплота и немного грусти.
— Я не тороплю вас, — сказал он. — И не требую ответа. Просто знайте: вы для меня не просто телохранитель. Вы — человек, который стал мне дорог.
Яр не нашла слов. Она стояла и смотрела на него, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое и пугающее.
— Спасибо, — прошептала она наконец.
Он улыбнулся.
— Идите спать, Яр. Завтра будет долгий день.
Она кивнула и вышла из столовой. В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза.
— Чёрт, — прошептала она. — Что же ты делаешь со мной, император?
Она вернулась в свою комнату, легла на кровать и долго смотрела в потолок. Сон не шёл. Но на этот раз причина была не в тревоге. Причина была в том, что она впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой.
Глава 27. Показания
Утро после ужина с императором выдалось на удивление тихим. Яр проснулась поздно — впервые за долгое время ей удалось поспать больше шести часов. Рука всё ещё ныла под повязкой, но боль стала глухой, терпимой. Она осторожно разжала и сжала пальцы — работают. Уже хорошо.
Она села на кровати и улыбнулась, вспоминая вчерашний вечер. Разговор с Авелием, его слова, его взгляд. Она не знала, что с этим делать. Но пока просто позволила себе чувствовать тепло.
В дверь постучали.
— Войдите, — сказала Яр, натягивая рубаху.
На пороге появилась Мила с подносом. На подносе дымилась каша, лежал ломоть хлеба и стояла кружка с травяным чаем. Девушка выглядела взволнованной.
— Госпожа Яр, — сказала она, ставя поднос на стол. — К вам посетители. Граф и графиня Столбины. Они ждут в малой гостиной.
Яр замерла. Родители. Снова. После всего, что случилось на ярмарке, после ареста канцлера, они пришли. Это могло означать что угодно — от поддержки до новых обвинений.
— Они одни? — спросила она.
— Да. И выглядят... — Мила замялась, подбирая слово. — Напуганными. Очень напуганными.
— Хорошо, — Яр кивнула. — Скажи, что я сейчас приду. И принеси им чаю. Они, наверное, с дороги.
Мила убежала. Яр быстро доела кашу, натянула жилетку и направилась в гостиную.
Родители ждали её в той же комнате, где они разговаривали в прошлый раз. Граф Дмитрий стоял у окна, спиной ко входу, сцепив руки за спиной. Графиня Елизавета сидела в кресле, теребя платок. Увидев Яр, она вскочила и бросилась к ней.
— Джулия! — выдохнула она, обнимая её. — Мы так волновались! Мы слышали, что было на ярмарке! Что ты ранена!
— Я в порядке, — ответила Яр, осторожно высвобождаясь из объятий. — Это просто царапина. Лезвие прошло по касательной.
— Касательной? — граф обернулся. Его лицо было серым, как пепел. — Нам сказали, что ты схватила кинжал рукой. Голой рукой. Чтобы защитить императора.
— Так и было, — подтвердила Яр. — Это моя работа.
— Твоя работа — быть телохранителем? — переспросил граф, и в его голосе послышалась горечь. — Джулия, ты же дочь графа. Ты должна была выйти замуж, вести хозяйство, рожать детей. А ты хватаешь кинжалы руками и допрашиваешь преступников в подвалах.
— Отец, — сказала Яр ровно, — мы уже обсуждали это. Я выбрала свой путь. И, честно говоря, если бы не я, император был бы мёртв.
Граф открыл рот, чтобы возразить, но графиня положила руку ему на плечо.
— Дмитрий, — сказала она тихо. — Она права. Мы пришли не для того, чтобы читать нотации.
Граф сжал челюсти, но кивнул.
— Хорошо. Мы пришли, потому что... — он замялся, словно подбирая слова. — Потому что мы знаем, что ты была права насчёт канцлера.
Яр насторожилась.
— В каком смысле?
Графиня снова села в кресло,