Пышка и драконы берутся за дело - Лана Яснеева

Я чувствую, как внутри поднимается жар. Драконий жар, который я привык сдерживать. Но сейчас, глядя на неё — раскрасневшуюся, с блестящими глазами, слегка растрёпанную после долгого дня, — мне хочется отпустить контроль.

— Захватывающе? — переспрашиваю я, делая ещё шаг к ней.

— Да, — она поднимает подбородок. — Вы были... огромными. И страшными. И очень, очень красивыми.

Жан фыркает. Но я вижу, как темнеют его глаза.

— Ты странная женщина, Ариана, — говорит он.

— Я знаю.

— Большинство людей пугаются драконов.

— Я не большинство людей. — Она делает шаг к нам. — Я ваша жена.

Она стоит между нами — маленькая, тёплая, в простом синем платье, в котором ходила в суд. Платье облегает её полную грудь, мягкие бёдра, подчёркивает талию. Она прекрасна. Она всегда прекрасна. Но сегодня, после всего, что мы пережили, она кажется мне особенно красивой.

— Ты хочешь увидеть нас снова? — спрашиваю я, и мой голос понижается до шёпота. — В драконьей форме?

Она смотрит на меня. В её глазах — ни капли страха.

— Да. Хочу.

Я переглядываюсь с Жаном. Он чуть заметно кивает.

Мы отступаем на шаг друг от друга и отпускаем контроль.

Это происходит быстро — быстрее, чем обычно. Трансформация никогда не бывает лёгкой: мышцы растягиваются, кости перестраиваются, кожа покрывается чешуёй. Но мы с Жаном делаем это почти синхронно — как и всё, что мы делаем вместе.

Через несколько секунд в спальне особняка стоят два дракона. Жан — угольно-чёрный, с бронзовым отливом на сгибах крыльев, с горящими золотом глазами. Я — тёмно-серый с бронзой. Мы огромные. Мы опасные. И мы — её.

Ариана замирает. Её глаза расширяются. Она медленно обводит взглядом Жана, потом меня. И я чувствую, как её дыхание учащается.

Она делает шаг ко мне. Протягивает руку и касается моей чешуи на груди. Там, где у людей сердце. Чешуя у меня тёплая — драконья кровь горячее человеческой. Я замираю, стараясь не двигаться, чтобы не напугать её.

Её пальцы скользят по поверхности чешуи, поднимаются выше — к плечу, к шее. Я чувствую каждое прикосновение, и это ощущение — острее, чем когда-либо в человеческой форме, каждое касание Арианы отдаётся внутри меня волной жара.

Жан стоит неподвижно, наблюдая за нами. Его золотые глаза следят за каждым движением Арианы. Когда она поворачивается к нему и касается его чёрной чешуи, он издаёт низкий, вибрирующий звук — не то рык, не то стон.

— Ты не представляешь, что ты с нами делаешь, — говорит он.

Ариана улыбается.

— Примерно то же, что вы делаете со мной.

Она отступает на шаг, так чтобы видеть нас обоих. Её глаза блестят. Щёки раскраснелись. Грудь вздымается от частого дыхания.

— Вы прекрасны, — шепчет она. — Оба.

Жан наклоняет голову. Драконья форма не позволяет нам улыбаться, но я знаю, что он улыбается внутри. Я тоже.

Мы подходим к ней с двух сторон. Я склоняюсь над Арианой, и моё горячее дыхание касается её шеи. Она вздрагивает и тянется навстречу.

— Ты наша, — шепчу я. — Наша жена. Наша пара. Наша навсегда.

— Да, — выдыхает она. — Ваша.

Жан с другой стороны касается её плеча носом, ведёт горячей мордой вниз по руке. Ариана стонет. Этот звук — лучшая музыка, которую я когда-либо слышал.

Мы с Жаном переглядываемся. Пора менять форму.

Трансформация обратно происходит быстрее — мы уже привыкли. Через несколько секунд на месте двух драконов стоят два обнажённых мужчины. И мы не теряем времени.

Мы втроем перемещаемся на кровать. Я ложусь слева от Арианы, Жан — справа. Наши руки встречаются на её платье — расстёгивают пуговицы, тянут ткань вниз. Через минуту она лежит между нами обнажённая, раскрасневшаяся, желанная.

Ариана стонет. Её руки находят нас — одна ложится на мою грудь, другая на грудь Жана. Она гладит нас, и это прикосновение — горячее, жадное, требовательное. Она хочет нас. Так же сильно, как мы хотим её.

— Сегодня, — шепчет она, — я хочу чувствовать вас обоих. Одновременно.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Жан издает низкий, горловой звук.

— Ты уверена? — спрашивает он. — Это... интенсивно.

— Я уверена, — говорит она. — Я ваша. Полностью.

Мы больше не разговариваем. Слова больше не нужны.

Время теряет смысл. Есть только её тело — мягкое, податливое, отзывчивое. Есть её губы, её стоны, её пальцы, впивающиеся в мои плечи. Есть Жан напротив меня — его глаза горят золотом, его дыхание смешивается с моим. И есть она — наша Ариана — между нами, с нами, принимающая нас обоих.

Мы двигаемся вместе, как всегда — слаженно, синхронно, чувствуя друг друга без слов. Когда она достигает пика, я чувствую, как по телу пробегает волна чистого, ослепительного счастья.

Позже — намного позже — мы лежим втроём на скомканных простынях. Ариана между нами, её голова на моём плече, рука Жана на её животе. Дыхание выравнивается. Сердца замедляются.

— Я люблю вас, — говорит она тихо. — Обоих. Всегда.

Глава 1. Испорченный праздник

Ариана

Осенняя ярмарка в этом году выдалась на славу.

Центральная площадь города расцвела шатрами и палатками, словно клумба гигантских полосатых цветов. Над рядами колышутся гирлянды из флажков — алых, золотых, оранжевых, — и в лучах нежаркого осеннего солнца они кажутся языками пламени, застывшими в воздухе. Пахнет жареными каштанами и печёными яблоками, корицей и ванилью, свежей выпечкой и дымком от жаровен с мясными закусками. Уличные музыканты обосновались в углу площади — скрипка, флейта и барабан создают весёлый, разухабистый ритм, под который танцуют молодые пары и скачут дети. Фокусник в синем плаще показывает трюки, заставляя монеты исчезать и появляться за ушами зрителей. Драконы в человеческой форме прогуливаются под руку с супругами, эльфийские семейства чинно рассматривают товары, гномы громко торгуются из-за каждого медяка, а человеческие дети с визгом носятся между рядами, вызывая улыбки у всех и каждого своей беспечной радостью.

Я обожаю ярмарку. Каждый год «Сладкая пышка» ставит здесь палатку, и каждый год я загадываю, что в этот раз мы побьём рекорд по продажам. В этом году со мной Линнея — мы работаем слаженно и дружно. Наш прилавок ломится от пышек: с вишней, с яблоком и корицей, с заварным кремом, с лимонной глазурью. Горячий травяной чай из самовара служит достойным дополнением к нашим лакомствам. Очередь выстроилась ещё до открытия и не рассасывается до самого обеда.

— Госпожа