Вампирская академия. Холодная страсть - Нина Любина

он поправился: — Точнее, хочу. Даже очень. На самом деле очень сильно. — Я ему поверила, потому что он нервно облизнул губы и лишь после этого продолжил: — Особенно после того, как ты в саду порезалась. Я тогда не удержался. — Я это прекрасно помнила. Пальцы на моей ноге разжались, он совсем ослаб. И я села, чтобы дослушать его оправдания. — Не знаю, в курсе ли ты, но вампиры привязываются к тем, из кого пьют. — У меня рот от удивления открылся. Невероятно ценная информация. Теперь я этого хотела в десять раз сильнее. Александра, похоже, мое удивление обрадовало. Ведь это значило, что моя попытка напоить его своей кровью не была расчетом. — Ты не задумывалась до этого, почему нам кровь в пакетах доставляют?

Я пожала плечами.

— Она так холодная и не такая вкусная, — озвучил он очевидное. — Но самое важное, мы хоть и привыкаем к определенным донорам, но не привязываемся к ним. У нас не возникает в мозгу этой связки. Кровь отделяется от его носителя и все живут спокойно.

— Но ты уже… — напомнила я ему.

— Знаю, — перебил он. — Поэтому мне так сложно отделить, где меня ведет жажда, а где чувства. Я ведь и не собирался тогда твою кровь пробовать. Это получилось случайно.

Мне было не по себе, когда я это слушала. С одной стороны, он признавался, что зависим от меня. Но при этом недостаточно. С другой, я ему, возможно, вообще не нравлюсь. По крайней мере не так, как я это представляла.

Но из чувства собственного достоинства (того, что осталось от него после этой ночи), я наклонилась к нему вплотную и произнесла в лицо:

— Струсил так и скажи. Я тебе с первой встречи понравилась, да так, что ты сдержаться не смог, а ты тут развел драму на пустом месте. Начал из себя благородного строить. Ты никогда не был им. — Я распрямила спину и вновь приложила запястье к его губам, но в этот раз слегка надавила. — Но ничего, мне нравятся плохие травмированные мальчики.

Его глаза блеснули. Уж не знаю, какое именно слово сработало «плохой», «травмированный» или «нравятся», но он все же укусил меня. И это было адски больно. Я зажала рот свободной рукой, чтобы не закричать и не собрать остатки вампиров, что еще не успели сегодня надо мной поиздеваться.

Я готова была начать плакать, но его челюсть разжалась. Он сел, не отрываясь от запястья. Кровь еще бежала. Я чувствовала, как он жадно ее пьет. Но потом он провел языком по моей коже и вдруг стало легче. Место укуса пульсировало, но не болело. Я удивлено посмотрела на руку. Кровь остановилась.

— Это из-за слюны, — пояснил оживший Александр. Я не ответила. Была в шоке. Он легонько сжал мои плечи. — Ты как?

— Злюсь на тебя, — честно ответила я. Но так как он с большой вероятностью подумал бы, что это из-за укуса, я поспешила добавить: — Еще раз будешь при смерти отказываться от моей крови, я тебя брошу. Не люблю идиотов.

— Прости. — Он обнял меня. — Я просто боялся перейти черту.

Я вдохнула устало. Ну и ночка выдалась. Поскорее бы уже она закончилась. Я гладила побитого вампира по волосам. Ему стало лучше. Сильно лучше. Не верилось, что так мало крови понадобилось, чтобы он из разваливающегося состояния вернулся в нормальное.

— И как часто тебе надо питаться? — поинтересовалась я, раз уж выдалась такая возможность.

— Чем чаще вампир пьет кровь, тем сильнее.

— А минимум?

— У каждого свой, это как с жиром у людей, чем более сытым ты был, тем дольше сможешь обходиться без еды, — улыбнулся он. — Тебе повезло, что я тебя не сожрал, потому что ты очень аппетитная.

Я улыбнулась. Наконец-то что-то хорошее сказал.

— Так что теперь? Ты будешь по мне страдать? — хмыкнула я.

— Я и так страдал, — заявил он. — А теперь мы будем целоваться, пока у меня силы вновь не кончатся.

Мне нравился его план.

— А как же наконец начать разговаривать? — пошутила я.

— Обязательно, — он закивал, притягивая меня ближе, — мы выделим на это день.

Александр поцеловал меня. Мы не разговаривали до утра.

После колокола мы с Александром спустились вниз, прошли пустынными коридорами. Академия после Охоты притихла. На полу в холле я заметила темные пятна. Там мы с ним разделились. Ему не следовало светить своим внешним видом. Он ушел к себе, а я направилась к залу.

По пути меня напрягала тишина, словно кто-то что-то ждал. Но ее причину я поняла, лишь когда открыла двери, ведущие в зал.

Там уже собрались студенты. Много. Почти все, кто участвовал. Люди выглядели измученными. Некоторые сидел на полу, обхватив колени. Вампиры, напротив, казались оживленными, их глаза блестели.

И все взгляды были направлены на меня. Все до единого. По моей спине прошла волна холода. Я запереживала, что кто-то узнал лишнего об этой ночи. Про Александра, про Максимилиана, про укус. Но распорядительница вдруг хлопнула в ладоши и торжественно провозгласила:

— Последний человек!

Я? Что?

Зал не взорвался поздравлениями, никто не радовался. Но по помещению пролетели вздохи облегчения. Видимо, никого не отпускали, пока Охота не завершится и все ждали появление последнего участника.

— Итак, — она обвела взглядом зал, и голос ее прозвучал на удивление бодро, — Охота окончена. Результаты подсчитаны.

Она сделала паузу. В зале повисла тишина.

— Среди охотников побеждает тот, кто поймал больше всех людей. — Она повернулась к кому-то, стоящему за колонной. — Николас Акоста. Двадцать человек. Поздравляю.

Николас вышел на свет. Он выглядел так, будто и не было этой ночи. Волосы уложены, рубашка свежая, на лице ни царапины. Только глаза блестели ярче обычного, и в них плескалось торжество. Он вышел на возвышение и встал рядом с распорядительницей, принимая аплодисменты.

Его с победой поздравляли.

Я злилась. Он угрожал Александру. Сбросил того с крыши. Но и сам упал, а теперь стоял тут чистенький и вылизанный. А значит успел подкрепиться. Кем-то из участников Охоты или из пакетика попил, вот в чем вопрос.

Он поймал двадцать человек. Я представила, как он гонялся за ними по ночной академии, как ловил, как считал свои трофеи. Меня замутило. Я нашла взглядом Лизу. Она стояла у колонны, вцепившись в камень побелевшими пальцами, и смотрела на Николаса с таким ужасом, что у меня внутри все оборвалось. Но зато она цела и невредима. Это радовало.

— Селена!

Мое имя прозвучало, как выстрел. Я вздрогнула. Десятки взглядов вновь впились в