Сон-да-Ветер - Александра Глазкина

Терра внимательно смотрит на меня, но жажда приподнять завесу тайны сейчас так велика, что подловить меня на лжи не удается даже ей.

— Прежний Аир пробыл здесь много веков, после чего вдруг решил, что не хочет быть незримым наблюдателем. Он нарушил важный закон, не спрашивай, как и зачем, к чему тебе лишнее искушение. Мы спохватились с небольшим опозданием, когда уже несколько человек погибли по его вине. Человеческая смерть — это невообразимо! Мы вмешались, но он смирился не сразу. Было столкновение, но перевес сил оказался на нашей стороне, и мы победили. Мы изолировали его на острове с условием, что он вызовет преемника и отречется от власти. Ты знаешь, как Смотрители уходят, Аир?

— Да, — спасибо Бризу за информацию, — они вольны переродится в одного из элементалей, минимальных по силе, навсегда оставаясь стихийным духом под властью нового Смотрителя. Либо отправиться по лунной дороге, навсегда лишившись знаний и воспоминаний, и окончить свою жизнь простым смертным.

— Что выбрал твой предшественник?

— Разве вы не следили за ним? — спрашиваю я, вспоминая огненное кольцо вокруг острова.

— Мы лишь обозначили границы, чтобы у него не было возможности больше выбираться в большой мир. Мы установили срок, достаточный для передачи власти. За те три месяца равновесие и так изрядно пошатнулось: смерчи, ураганы остались без присмотра и наделали немало разрушений, к счастью, стихия изначальная не способна убивать людей. Но гибли посевы, пострадали селения… Для людей это время стало суровым испытанием, ведь они отвыкли от стихийных бедствий.

Да, хорош был мой предшественник, ничего не скажешь! Неудивительно, что Бриз морщится каждый раз, вспоминая о нем. Если он людей не пожалел, то представляю, как он своих элементалей гонял! Сволочь! Сейчас я даже рад, что не пришлось с ним встретиться, но Терра-то ждет моего ответа. И я выбираю наиболее вероятный.

— Он выбрал лунную дорогу.

— Что ж, — усмехается Терра, — он ведь желал обрести власть над смертной плотью, вот и обрел, только не над чужой, а лишь над своей. Мы рады тому, что здесь ты, Аир, но прошу, не поддавайся соблазну вмешиваться в человеческие дела. Игнис отчасти прав: если ты не уверен, что сможешь оставаться безучастным зрителем, лучше воздержись от странствий в поселениях.

— Почему Игнис так суров ко мне? — рискую спросить я.

Терра улыбается:

— Он не суров, он просто мудр. Накопление знаний — сердцевина его стихии. И кому, как не Игнису знать, как дорого могут обойтись этому миру ошибки Смотрителей. Ты думаешь, ты и твой предшественник единственные, кто пытался нарушить порядок? Нет, такова уж судьба людей — почти каждый Смотритель каждой из стихий в свою первую жизнь здесь поддавался соблазну вмешаться. Были и жертвы, и потрясения.

— А я был уверен, что люди здесь в безопасности. Ну, кроме как от самих себя.

— Обладая волей, силой, магией всегда можно найти лазейки, чтобы обойти законы и традиции. Наш мир неустойчив, Аир, даже если мы стоим на страже, все равно появляется что-то новое, недоступное ранее. Большие перемены грядут, и вновь все изменится. Кто знает, что нас ждет завтра? Но… прости, что задерживаю тебя. Благодарю, что ты избавил нас от необходимости вмешиваться! И жду в западных землях!

— А как же завал?

— Его ты можешь смести, возвращаясь домой, как раз по пути.

Мы раскланиваемся, и я улетаю. Интересно, слова о грядущих переменах — это расхожие фразы, или я опять что-то пропускаю? Но не возвращаться же за разъяснением, в самом-то деле? И я несусь домой, простодушно решив, что важные для мира новости и так не пройдут мимо меня! Я пообещал обуздать человеческое, подчиняя его стихийной силе, но там, на острове, где теперь живет Нира, я с радостью и легкостью могу забыть о своем обещании. И никто этому не помешает!

НИРА

Я почти не удивляюсь, когда утром, выйдя на крыльцо, вновь вижу Бриза, а не Мико. На этот раз он зовет меня на пляж, и я соглашаюсь. Мне не хочется вновь заводить разговоры о Мико, но и сидеть в одиночестве невыносимо. Совенок забавный, но все, что он может — ухать и трясти крыльями, а я хочу хоть с кем-то поговорить. Бриз избегает сложных тем, не вспоминает вчерашнее, просто развлекает меня забавными историями о том, как наблюдал за игрой дельфинов или как птицы соревновались за добычу, оказавшуюся обманкой.

Я невольно вспоминаю Габи, наши вечные подшучивания друг над другом и его забавные рассказы о том, что случалось в пути. Вспоминаю и мрачнею. И Бриз мгновенно улавливает перемену моего настроения.

— Я что-то не то сказал?

— Нет, просто… вспомнила дом…

— Конечно, сложно привыкнуть к переменам, но, кто знает, что готовит нам судьба. Возможно, именно здесь, на острове, тебя ждет большое счастье…

Это он меня так ненавязчиво к Мико подталкивает? Но в светлых, почти прозрачных глазах моего спутника — искреннее сочувствие, и я неожиданно решаюсь. И все, что так долго копилось в душе, наконец, обретает свободу. Я рассказываю о том, как страдал отец, как хотел перемен, как отдал меня в храм. Рассказываю о знамении и о том, что жрица запретила мне говорить о нем, и караван погиб. Делюсь своими подозрениями о смерти Габи и о том, как на меня пал жребий стать нареченной. О том, как ушла по лунной дороге мама, а я собиралась бежать в срединные земли.

Так, незаметно, я освобождаюсь. И все это время Бриз, сидящий рядом, молчит и только легким касанием гладит мою руку, успокаивающе. Мы знакомы всего второй день, а у меня ощущение, будто он мне давний друг. Верный, готовый поддержать и утешить. Когда я умолкаю, он поднимает глаза:

— Вот оно значит, как… Для столь юного возраста тебе слишком многое пришлось пережить. Мне жаль твоих родителей, Нира, и жаль, что тебе пришлось столкнуться с обманом и разочарованием.

— Как думаешь, Сомния и впрямь испытывала меня?

— Нет, не думаю. Люди, стоящие у власти, нетерпимы к инакомыслию. Как я понимаю, жрица не желала признать, что может ошибиться в своем знамении, а ты окажешься права. Мудрец на ее месте поостерегся бы, перенес отправку каравана на другой день, но в ней победило тщеславие. Может, она видела в тебе угрозу? Ведь если Сомния послала тебе истинное видение, и об этом бы узнали люди, тебя могли выбрать на ее место.

— Я и не думала об этом!

— Ты — нет, но она… Жажда власти затмевает разум.