Зеленая клетка - Джес Лоури

— Я вижу тебя, Роуз, — доносится её голос уже со ступеней. — Твою настоящую суть.

Черта с два ты что-то видишь, — думаю я, направляясь к той части коттеджа, где располагается библиотека. Я даже не утруждаю себя притворными поисками документов по переписи. В моей голове набатом бьют предсмертные слова Джонаса:

«Всё совсем не так, как ты думаешь. Иди в хранилище».

Теперь, когда я стою на пороге прямого нарушения закона, пульс бешено колотится где-то в районе горла. Подозреваю, что Джонас сам спускался туда лишь однажды — он никогда не упоминал о хранилище до нашего последнего разговора.

Глухая, ноющая боль потери вновь прошивает меня насквозь — фантомная травма на месте, где когда-то была моя семья. Вместе с этой болью приходит отчетливое, яркое воспоминание: мама учит нас с Джонасом плавать. Отца к тому времени уже не стало, но это был один из тех редких дней, когда тетя Флоренс, дядя Ричард и Гран согласились полностью взять на себя аптечные дела, и мы устроили себе выходной. День выдался жарким и солнечным, вода была восхитительно прохладной. Я сразу же освоилась на глубине, а вот Джонас шел на дно как топор. Мама тогда пошутила, что его надо было назвать Галькой, на что он парировал: «Тогда тебя надо звать Горой, раз я из тебя получился». Это было так глупо и по-детски наивно, что мы хохотали до коликов в животе.

Это воспоминание буквально перехватывает мне горло.

Я судорожно сжимаю в кармане Счастливого Кролика, косясь в сторону жилых комнат семьи Хранителя Записей. Сверху доносится приглушенный смех Лозен и Марины — они явно чем-то увлечены. Саймон, если повезет, все еще болтает с Ээро. Где их отец, Дэвид, я понятия не имею, но по дороге из часовни мы его не встретили.

Безопасного момента не будет никогда. Нужно действовать сейчас.

Я решительно пересекаю библиотеку, пока остатки смелости окончательно не испарились. Нам рассказывали, что когда-то общие книги деревни хранились в часовне, но три поколения назад Совет Старейшин постановил перенести их в пристройку к дому Хранителя Записей, чтобы честно распределить обязанности — ведь у Хранителя, помимо переписи, других забот почти не было. И только благодаря этой перепланировке обычный человек вообще может легально подойти так близко к дверям самой секретной комнаты во всей Долине Ноя.

Деревянный пол тихонько поскрипывает под моими шагами. В такую прохладную погоду воскресный день идеально подошел бы для того, чтобы свернуться калачиком в кресле с хорошей книгой (что всегда поощрялось общиной), но все мои мысли сосредоточены на двери подвала. Она встроена прямо в книжные стеллажи и сделана из древесины, которая не растет в черте Стены — из кроваво-красного красного дерева, стянутого тяжелыми металлическими полосами. Вместо привычной ручки в самом центре красуется массивное кованое стальное кольцо.

Перешагивая через барьеры из многолетних догм и запретов, я протягиваю руку и хватаюсь за металл. Кольцо обжигает ладонь холодом.

Я тяну его на себя. Но дверь даже не шевелится.

— Его нужно повернуть, — раздается из-за моей спины тихий голос.

Глава 24

Я разворачиваюсь так резко, что едва не теряю равновесие. Дэвид Сейнгальт, отец Саймона и Марины, стоит в дверном проеме, ведущем в их жилые комнаты. Этого просто не может быть. Я не слышала, чтобы входная дверь открывалась. Неужели он все это время находился на кухне или в своей спальне? И как ему удалось подобраться ко мне настолько бесшумно с гипсом на ноге?

— Я ищу материалы для переписи! — выпаливаю я.

Ложь вполне сносная, вот только я зачем-то её прокричала.

Дэвид удивленно приподнимает бровь. Это поджарый, худощавый до скелетоподобного состояния мужчина, если не считать его круглого, выпирающего живота. Те редкие разы, когда мне доводилось стоять с ним рядом, моё внимание неизменно привлекал его специфический лекарственный запах, а также тонкие усики, которые он носит, словно живая черная гусеница, устроившаяся на его верхней губе. Джонас однажды признался мне, что они с Саймоном называют это «надгубной бровью» Дэвида. Мне тогда совсем не хотелось смеяться, но я не сдержалась. Сейчас это воспоминание немного разряжает обстановку: я мысленно представляю бровь, растущую прямо под носом Хранителя Записей.

— Ручка, — произносит он, указывая на дверь хранилища. — Её нужно повернуть, а затем потянуть на себя. Разумеется, когда она не заперта. А она всегда заперта. — Он слегка наклоняет голову. — И все же, зачем тебе понадобились материалы переписи?

Я крепко сцепляю пальцы перед собой, заставляя свое сердце унять сумасшедший бег. В конце концов, коснуться дверной ручки — это ведь не преступление, верно?

— Мисиа поручила мне помогать вам, — отвечаю я.

Лицо Дэвида мгновенно бледнеет, с него словно скатывается вся краска.

— Ярек знает об этом?

Я теряюсь от такого вопроса. Разве его не должно больше волновать то, что с ним самим никто не посоветовался?

— Полагаю, да.

Дэвид устало проводит ладонью по лицу и тяжело вздыхает:

— Раньше в наших краях всё было как-то понятнее, не находишь? — Его рука опускается, и он встречается со мной взглядом. В его глазах сквозит что-то беззащитное, растерянное и глубоко неуверенное. — Как думаешь, Роуз… как поступил бы Кирби на моем месте, будь он все еще с нами?

Я открываю рот, но так и не нахожу, что сказать. Зачем он вспоминает моего отца?

— Забудь, — с грустной улыбкой качает головой Дэвид. — Хранителям Записей во время переписи лишние руки никогда не помешают.

Я все еще стою как вкопанная перед дверью в хранилище. Понятно, что сейчас туда не пробраться — не с Дэвидом за спиной.

— Пожалуй, мне пора, — говорю я. — Вернусь завтра.

Из вежливости он предлагает мне чаю, но я отказываюсь: мне хочется сбежать из этого коттеджа как можно скорее. Я обязательно проникну в это хранилище, но раз уж мне нужен ключ, теперь мне необходим четкий план. Лучший вариант — убедить Саймона впустить меня, точно так же, как это сделал Джонас. Но это придется отложить.

Я направляюсь к аптекарскому коттеджу, чтобы проведать Гран. Уже занеся руку для стука, я передумываю и решаю сначала заглянуть в окно. Тети Флоренс и дяди Ричарда нигде не видно — скорее всего, ушли на обход. На них двоих сейчас навалилась гора работы, ведь в Долине осталось всего два практикующих Аптекаря. Подозреваю, что