Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма - Виктор Громов

— А телеграмма, из-за которой исчез вагон?

— Именно её обстоятельства комиссия и должна установить.

— И тайная сеть?

Редников сделал короткую паузу.

— Какая сеть?

Марина почувствовала, как Дмитрий едва заметно повернул голову к ней. Она поняла ошибку. Константин Павлович мог не знать о Северной и кодированных сообщениях. По крайней мере официально.

— Мы нашли связь между несколькими телеграммами, — сказала Марина осторожнее.

— Разумеется. Об этом Николай мне рассказывал.

Он улыбнулся.

— Варвара Александровна, я понимаю ваше желание участвовать в расследовании, но теперь лучше позволить специалистам сделать свою работу.

Фраза была мягкой. Почти заботливой. Днём она бы, возможно, даже согласилась. Сейчас услышала другое. Отойдите в сторону. Именно то, чего добивалось сообщение: убрать Соколову из расследования. Она перевела взгляд на Дмитрия. Он стоял возле стола и молчал.

— Дмитрий Сергеевич?

Он не ответил. Редников продолжил:

— До утра, думаю, разумнее оставить Варвару Александровну под охраной. Потом решим, где ей безопаснее находиться.

— Согласен, — сказал Арсеньев.

Марина повернулась к нему. Что?

— Хорошо, — удовлетворённо произнёс Константин. — Тогда я хотел бы немедленно получить журналы и ваши записи.

— Получите.

— Сейчас.

— После оформления передачи.

Редников слегка улыбнулся.

— Всё такой же педант.

— Иногда полезно.

— Не спорю.

Между мужчинами происходило что-то, чего остальные будто не замечали. Вежливый разговор. Правильные обращения. Ни одного грубого слова. Но Марина чувствовала напряжение так ясно, словно между ними натянули проволоку. Один из чиновников подошёл к столу.

— Эти бумаги тоже относятся к делу?

Дмитрий положил ладонь поверх журнала.

— Пока не оформлена передача, ничего не трогать.

Мужчина остановился. Редников нахмурился совсем чуть-чуть.

— Дмитрий Сергеевич, не будем усложнять.

— Я как раз не хочу усложнений.

— Тогда подпишите акт.

— Подпишу.

Марина пыталась понять его поведение. Несколько минут назад Дмитрий собирался увезти её, теперь спокойно соглашался передать расследование человеку, которого сам косвенно подозревал. Изменился только официальный приказ — слишком мало для Арсеньева, три года продолжавшего старое дело после закрытия комиссии. Значит, либо она чего-то не видела, либо он делал не то, что показывал. Марина попыталась поймать его взгляд, но Дмитрий ни разу не посмотрел.

* * *

Через час телеграфная комната перестала принадлежать им. Люди новой комиссии заняли столы, переписывали номера журналов, опечатывали часть бумаг и составляли акты. Марину попросили выйти. Она оказалась в коридоре вместе с двумя жандармами и Павлом Елисеевичем, который выглядел так, будто окончательно перестал понимать, кто именно теперь командует на его станции. Софья появилась на рассвете. Кто-то успел сообщить ей о ночном приезде комиссии, и она примчалась почти сразу.

— Варя!

Один из жандармов попытался остановить.

— Нельзя.

— Почему?

Марина подошла сама.

— Всё хорошо.

— У тебя лицо такое, будто ничего хорошего.

Софья посмотрела на людей возле двери.

— Что происходит?

— Расследование передали другой комиссии.

— А Арсеньев?

Марина невольно посмотрела в сторону кабинета.

— Не знаю.

— Вы поссорились?

— Почему сразу поссорились?

— Потому что ты говоришь «Арсеньев» так, будто хочешь либо ударить его, либо…

Софья оборвала себя. Марина сузила глаза.

— Либо что?

— Ничего.

— Продолжай.

— Не при жандармах.

Несмотря на всё, Марина едва не рассмеялась.

— Софья.

— Я серьёзно.

Девушка взяла её за руку.

— Ты мне вчера не всё сказала.

— Ты тоже.

— Про Алексея?

— В том числе.

Софья виновато отвела взгляд.

— Это другое.

— У всех всё другое.

— Варя, тебя правда отпустят?

Марина хотела ответить, но дверь телеграфной открылась. Вышел Дмитрий, и она сразу увидела: человек, который ночью смеялся рядом с ней, исчез. Перед ними снова стоял штабс-ротмистр Арсеньев из первого утра — только теперь его холодность была намеренной.

— Софья Андреевна, вам следует покинуть служебную часть станции.

Софья растерялась.

— Я только…

— Сейчас.

— Дмитрий Сергеевич, — вмешалась Марина, — она мне не мешает.

Он впервые посмотрел на неё. Ни намёка на недавний поцелуй. Ни тепла. Ничего.

— Это не имеет значения.

Раздражение поднялось мгновенно.

— Что случилось?

— Появились новые обстоятельства.

— Какие?

— Скоро узнаете.

— Не начинайте опять.

Дмитрий повернулся к стоявшему неподалёку жандарму.

— Проводите Софью Андреевну к выходу.

Софья сжала руку Марины.

— Варя…

— Иди.

— Но…

— Правда. Иди домой.

Софья недоверчиво посмотрела на Арсеньева. Потом на Марину. Наконец ушла. Когда дверь коридора закрылась, Марина повернулась к Дмитрию.

— Вы ведёте себя как…

— Варвара Александровна Соколова.

Она замолчала. Он произнёс имя громко. Официально. Так, чтобы услышали все находившиеся рядом. Константин Редников появился в дверях телеграфной. Следом вышли двое членов комиссии. Дмитрий стоял перед Мариной совершенно прямо.

— Что вы делаете? — спросила она тихо.

Он не ответил. Вместо этого достал бумагу.

— Варвара Александровна Соколова, в связи с вновь установленными обстоятельствами дела вы задерживаетесь по подозрению в незаконном изменении служебной корреспонденции, сокрытии сведений, имеющих значение для расследования, и возможном содействии лицам, причастным к исчезновению специального вагона.

Марина сначала не поняла. Смысл слов дошёл постепенно. Задерживаетесь. Подозрение. Содействие. Она посмотрела на Константина. Тот выглядел искренне удивлённым.

— Дмитрий Сергеевич, это необходимо?

— Да.

— Мы обсуждали другое.

— Появились основания.

Внутри похолодело. Никаких новых оснований не было. По крайней мере за последний час. Только комиссия. Только передача дела. И Дмитрий, который внезапно стал другим.

— Какие основания? — спросила она.

— Вы узнаете при официальном допросе.

— Посмотрите на меня.

Он смотрел на неё, но лишь формально: глаза были направлены в её сторону и будто проходили насквозь.

— Дмитрий.

Она впервые назвала его без отчества перед посторонними. Ни один мускул не дрогнул.

— Варвара Александровна, прошу соблюдать порядок.

Боль пришла по-настоящему — не от обвинения и не от жандармов, а от его холодной официальности. Несколько часов назад он целовал её, говорил, что не хочет потерять, слушал почти-признание; теперь обращался так, словно ничего этого не было. На миг Марина ощутила себя до смешного наивной. Не из-за самого поцелуя, а потому, что поверила: за его скрытностью существует граница, за которой он всё-таки выбирает её. Настоящая Варвара оставила предупреждение.

НЕ ВЕРЬ АРСЕНЬЕВУ.

Марина прочитала Варварино предупреждение, проверила прошлое Дмитрия, сомневалась — и всё равно решила, что знает его лучше женщины, расследовавшей сеть