История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

– Ты что, сомневаешься в моей порядочности? Я не сделал ничего дурного. А если бы даже и сделал, неужели отрубишь мне руку?

Он ведь был принцем, членом императорской семьи.

К его изумлению, Янь Линь помолчал, ловко вложил меч в ножны и решительно отчеканил:

– Отрублю.

У Шэнь Цзе дернулось веко. Он уставился на Янь Линя, но тот уже повернулся к Цзян Сюэнин. Его неприязненный голос вмиг изменился, словно древний лед внезапно растаял: теперь он звучал ласково и тепло.

– Ты в порядке? Вчера я отвлекся и не уследил за тобой. Кое-кому не стоило так много пить… Я отведу тебя домой.

Услышав короткое «отрублю», девушка невольно вспомнила события прошлой жизни. Вернувшись в столицу, Янь Линь примкнул к Се Вэю, вместе они отстранили Шэнь Цзе от власти, а вскоре императора отравили. Цзян Сюэнин винила в убийстве Се Вэя, но теперь задумалась: вдруг это сделал Янь Линь?

Прежде она принимала чувства юноши как должное, но, переродившись, поняла, насколько редкой и ценной была его преданность. В молодости любят искренне и не умеют скрываться под маской; жаждут близости с тем, кто небезразличен; мечтают лелеять в руках того, кто дорог. Жаль, что она недостойна такой любви.

Цзян Сюэнин растерянно смотрела на Янь Линя, позабыв, что нужно ответить. Шэнь Цзе уловил странную паузу и напомнил:

– Сегодня наставник Се читает лекцию в зале Вэньхуа[21]. Нам пора. Янь Линь, разве ты не должен идти со мной во дворец?

При этих словах Цзян Сюэнин наконец пришла в себя. Ей, конечно же, следовало поспешить домой, но внезапное возвращение к жизни спутало мысли. В голове царил хаос, многое предстояло обдумать. Девушке совсем не хотелось, чтобы Янь Линь ее провожал, поэтому она сказала:

– Дворцовые дела не терпят отлагательств. Я дойду без тебя.

В прежней жизни ее капризный нрав был хорошо известен. Отчасти своеволие девушки объяснялось тем, что господин Цзян чувствовал вину перед дочерью, вернувшейся в отчий дом, и не решался воспитывать ее в строгости, а отчасти – тем, что Янь Линь постоянно баловал подругу. Если она говорила, что хочет вернуться одна, ей не требовалось объяснять почему.

И действительно, Янь Линь не стал задавать вопросов. Похоже, он давно привык к своенравию дорогой Нин-нин, которую берег как зеницу ока. Юноша лишь сказал:

– Тогда я велю Цин Фэну проследить за тобой издали.

Цин Фэн был одним из его двух личных телохранителей. В глубине души Цзян Сюэнин не хотела соглашаться, но, поглядев на лицо Янь Линя, решила не перечить и покорно кивнула.

Шэнь Цзе пристально наблюдал за ними, все больше убеждаясь, что дело нечисто. Он был по натуре человеком спокойным и редко выходил из себя. По правде говоря, и внешностью он обладал привлекательной, особенно когда улыбался: уголки его глаз едва заметно приподнимались, и лицо приобретало мягкие и сдержанные очертания, словно было вырезано из нефрита. После того как Цзян Сюэнин вышла за него замуж, они ни разу не поссорились. Причины объяснялись просто: Шэнь Цзе был покладистым, никогда не питал к жене настоящих чувств, да и она его не любила. Девушка стремилась лишь к титулу императрицы, прочее не трогало ее сердце. Непосвященные могли счесть их образцовой парой, ведь «жена подает мужу еду, поднимая к бровям поднос»[22], – стало быть, между государем и императрицей царят мир и согласие.

Цзян Сюэнин посмотрела на принца с легким чувством вины: как ни крути, только что она повела себя непочтительно.

– Прошу извинить мою дерзость. Поднимать руку на господина Шэня недопустимо. Пожалуйста, не держите зла. Обещаю угостить вас, чтобы загладить вину.

Притворяться, будто совсем не обиделся на пощечину, было бы чистой воды лицемерием, к тому же Янь Линь вел себя крайне грубо. Однако голос Цзян Сюэнин звучал так мягко, что казался почти шелковистым, а ее глаза словно омыла родниковая вода. Шэнь Цзе взглянул на худощавого юношу перед собой: на фарфоровую кожу, алые губы и ровные зубы, нежные, утонченные и почти женственные черты лица, вероятно из-за юного возраста… и понял, что передумал сердиться. Он и впрямь не любил ссориться, поэтому лишь слегка улыбнулся:

– Рука у тебя легкая, но, раз предлагаешь, не стану отказываться. Жду угощения, господин Цзян.

Янь Линю вдруг захотелось как следует врезать этому паршивцу. С угрюмым лицом он отдал Цин Фэну короткое распоряжение, поправил одежду и вместе с принцем покинул постоялый двор.

По пути во дворец Шэнь Цзе прокручивал в голове недавнюю сцену и не мог избавиться от ощущения, что было в этом нечто странное. Особенно когда Янь Линь, защищая дальнего родственника из дома Цзян, вытащил меч и приставил клинок к горлу принца. Слишком уж хрупок и вызывающе красив загадочный юноша…

Шэнь Цзе нахмурился. Он был старше Янь Линя на несколько лет и счел своим долгом его образумить. Приподняв занавеску у окна экипажа, он произнес:

– Кхм… Янь Линь, понимаешь… в столице, конечно, немало ученых, которые увлекаются мальчиками, и надо признать, этот родственник семьи Цзян и правда хорош собой… но ты все же наследник титула Юнъи-хоу. Рано или поздно тебе предстоит жениться…

Тот ехал верхом рядом с экипажем. Конь был видный, а всадник еще краше. Выслушав принца, юноша помрачнел:

– Ваше высочество, я не люблю мужчин.

Шэнь Цзе уставился на него с подозрением:

– А как насчет юного господина Цзяна?

– Никакой это не господин.

Янь Линь тоже вспомнил, что случилось на постоялом дворе. Взгляд, которым Цзян Сюэнин одарила Шэнь Цзе, ему совсем не понравился. В глубине черных глаз всадника промелькнула тень раздумий. Погруженный в невеселые мысли, он повернулся к Шэнь Цзе:

– Это вторая барышня Цзян.

Шэнь Цзе, поднесший к губам чашку чая, поперхнулся и закашлялся. Он ушам своим не поверил.

– Ты… серьезно?!

Однако Янь Линь не видел в случившемся ничего из ряда вон выходящего. Он сидел прямо, и темно-синее одеяние подчеркивало его стать.

– Она любит веселье и ценит свободу, вот я и вывел ее прогуляться. Ваше высочество, вы всегда относились ко мне как к брату и другу. Я рассказал вам, кто она такая, только затем, чтобы вы знали: перед вами девушка. Раньше вы были в неведении, и упрекать вас не за что, но впредь прошу соблюдать приличия, чтобы утреннее недоразумение не повторилось.

Шэнь Цзе не задумываясь кивнул, однако сразу заметил в логике друга изъян:

– Разве не тебе самому следует вспомнить о приличиях? Если правда откроется, кто возьмет ее в жены?

В уверенном взгляде Янь Линя блеснула дерзкая усмешка.

– Я ее балую, значит, сам и женюсь на ней.