Пропавшая истинная - Лана Нежная

Добавив в кашу горсть грецких орехов и ложку густого мёда, я вышла со своим завтраком на крыльцо.

Боже, как тут пахло. До города всего-то тридцать километров, но воздух здесь был совершенно другим. Он был словно живым. Пахло нагретой солнцем сосновой хвоей, влажной землёй и чем-то сладким, цветочным. Просто сказка. Я усмехнулась про себя. Буду наслаждаться им ровно шесть месяцев. Ровно столько, сколько отвели мне врачи.

Поставив миску на перекошенный табурет, я вытащила из дома тяжёлое кресло. Уселась, вытянув ноги, и закрыла глаза.

«Кайф», — подумала я, делая глоток обжигающего кофе.

Весь день я посвятила уборке. Умирать нужно в чистоте и уюте.

Открыла все окна и двери настежь, чтобы сквозняк выдул затхлый запах. Медленно, не торопясь, потому что силы были не беспредельны, вымыла бревенчатые стены, потолок и окна в своей единственной комнатке. Занавески, пожелтевшие от времени, постирала в большом тазике, который стоял в ванной, и вывесила сушиться на верёвку во дворе.

Потом была самая тяжёлая часть — полы. Они были очень грязными, но под слоем этой грязи скрывался крепкий, добротный деревянный пол. Я мыла их, стоя на коленях, и спина ныла так, что хотелось выть, но я тёрла до блеска. Когда я повесила чистые, пахнущие морозной свежестью занавески, в комнате стало не просто чисто. Стало уютно.

Мебель в доме осталась от прежних хозяев — тяжёлая, из массива, с резными спинками. Почти раритет. Мне даже нравилось, как она смотрится в полумраке. Но вот ковры со стен я решила снять, не раздумывая. Лишние пылесборники. Мне и так дышать было тяжело, а тут ещё и вековая пыль. Свернула их в тугие рулоны, связала и выкатила на крыльцо.

К обеду я совсем вымоталась. Пошла в заросший сад, нарвала ранних яблок, абрикос и черешни, сделала себе что-то вроде фруктового микса. Ела медленно, прислушиваясь к организму — не тошнит ли? Нет, желудок принял еду спокойно.

Гуляя по двору, я нашла в зарослях высокой травы остатки цветочной клумбы и грядку с травами. Мяту я узнала сразу по терпкому, холодному аромату. Сходила в дом за ножом, нарезала букетик и поставила в банку с водой на стол. Красота.

Убираться больше не было сил. Руки дрожали, а в висках стучало. Поэтому я решила, что не буду геройствовать. По одной комнате в день, без фанатизма. Я не в марафоне участвую.

После обеда я просто легла на кровать и провалилась в тяжёлый, вязкий сон.

К вечеру, когда жара спала, я решила привести в порядок цветник. Цветы не погибли, они упорно тянулись к солнцу сквозь сорняки. Нужно им помочь.

В ванной я нашла маленькую деревянную табуретку, взяла её и побрела к клумбе. Уселась в траве и начала медленно, но методично вырывать сорняки, поддевая их ножом. Пальцы быстро испачкались в чёрной земле. Не найдя подходящих инструментов, чтобы взрыхлить почву, я сходила на кухню, взяла обычную столовую вилку и ей, как садовой мотыгой, аккуратно поворошила землю у корней. Потом полила цветы из старого оцинкованного ведра, которое, слава богу, стояло на крыльце.

«Жаль, огорода нет», — подумала я, вытирая лоб тыльной стороной ладони, размазывая грязь по лбу. А то и салат можно было бы сообразить, свекольник сварить. Но уже не успею посадить. Уже июнь...

Эта мысль кольнула меня в грудь, но я просто выдохнула. Не успею, так не успею.

Вечером я сварила перловку. На гарнир открыла банку покупной запечённой фасоли в томате. Мясо я перестала есть ещё в больнице. После капельниц и таблеток один вид его вызывал тошноту, а желудок скручивало так, что я лезла на стену. Поэтому теперь я была вынужденной вегетарианкой.

Ужинала опять на крыльце, глядя, как темнеет лес. Потом заварила чай. Вспомнила про мяту. Сейчас добавлю пару листиков, будет вкусно.

Встала, пошла к клумбе и застыла.

В высокой траве, как раз перед грядкой, сидел он. Зверь. Не знаю, собака это была или волк, но размерами он превосходил любую овчарку, которую я видела в городе. Шерсть серая, густая, морда тяжёлая.

Я попятилась резко назад, сердце пропустило удар и забилось где-то в горле.

Зверюга, увидев моё движение, медленно опустил тяжёлое тело на живот и... заскулил. Тихо, жалобно, по-собачьи.

Я замерла.

Может, у него болит что? Или голодный? Но страх был сильнее жалости. Собаки — мой самый большой страх, с самого детства, мой неисправимый кошмар.

— Уходи, пожалуйста, — говорила я тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я тебя боюсь. И помочь тебе не смогу... И покормить тоже. У меня мяса нет... Уходи.

Он смотрел на меня. Умные, слишком умные глаза. Потом, будто поняв, тяжело поднялся и неспешно ушёл в сторону леса, растворяясь в сумерках.

Я стояла ещё минут пять, пока сердце не успокоилось.

«Может, это собака прежних хозяев?» — мелькнула в голове мысль. Или соседская? Нужно спросить у Егора.

Посмотрела на время. Почти восемь вечера. Ещё не поздно. Пошла к соседу.

Постучала по калитке.

— Егор? Извините, вы дома? — звала тихо.

Он вышел через пару минут. В простой футболке и шортах. И казалось, шорты надеты задом наперёд...

— Что-то случилось? — голос низкий, хрипловатый, запыхавшийся.

— Добрый вечер, вы меня извините, что беспокою. Не подскажете, у бывших хозяев дома случайно не было собаки? Большой такой... серой?

Сосед замер. А потом начал закашливаться.

— Собаки? — выдавил он, прикрывая рот ладонью.

— Ну да, такая... даже не знаю, на кого похожа. Немного на овчарку, немного на хаски, но больше. Огромный просто пёс. Мне почему-то кажется, что это мальчик.

— Не было, — он посмотрел на меня странно, прищурившись.

— Ммм. Тогда не понимаю, почему он приходит...

— Кто?

— Ну, пёс этот... Собака. Приходит и сидит. А я до смерти боюсь собак. Хотя... вроде он умный. Может, дрессированный? Я сказала «уходи» — он ушёл.

— Кхм-кхм... — Егор снова подавился воздухом. — Собака, значит, дрессированная?

— Да. Может, чья-то? Убежала, потерялась?

— У соседей точно нет собак. Я завтра в соседний посёлок в магазин поеду, там спрошу.

— Ой, спасибо. А то жалко его. Выглядит так... потерянно.

— Мгм. Вам в магазине ничего не нужно?

— Нет, спасибо. На первое время у меня всё есть. Извините, что отвлекла. Спокойной ночи.

— И вам.

Ушла. Чай допивала уже остывшим, без мяты. Убрала посуду, заперла дом и пошла спать.

Перед тем как лечь, выглянула в окно. Возможно, мне мерещилось от усталости и таблеток. Но