Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ! - Рин Дилин

Сейчас Шарот отдыхал, после того как я немного смягчила боль воспалившихся от тряски ран с помощью целительской магии. А я уже поглядывала голодными глазами в сторону сочно хрумкающих травку лошадок и сглатывала слюну… Да нет, не в смысле сожрать этих красавиц! А в смысле присоединиться к поеданию разнотравья…

— Девонька, а ты чегой-то с табором не уехала? Случилось чаво? Мож, помощь нужна? — послышался сиплый голос, и я, вынырнув из своих раздумий, увидела на просеке телегу, на которой восседал старичок.

С опаской на него покосившись, я замялась, но взвывший с удвоенной силой живот не оставил мне выбора. К тому же и дедок этот на разбойника не особо-то похож, так что…

Решившись, я подошла к нему, достала из-за пояса блокнот с огрызком карандаша и размашисто написала: «Я немая. Отец приболел. Есть ли тут поблизости какое-нибудь поселение?»

Отдала деду и терпеливо дождалась, когда он, подслеповато щурясь, прочтёт мои каракули.

— Так это… Вершки тут рядом. Я как раз туда возвращаюсь. Только у нас там ни лекарей, ни ведьм нет… А чаво отец? Сильно захворал, что ль?

Я показала ему ладонью знак «более-менее», и вновь принялась писать в блокноте. Дед тут же замолчал, с любопытством сверкая на меня глазами из-под густых бровей. С нетерпением вырвал у меня протянутый блокнот и жадно забегал глазами по строчкам. Но я там про состояние Шарота ничего не написала, только интересовалась наличием в Вершках продуктовой лавочки.

Разочарованно вернув мне блокнот, старик пожал плечами:

— Есть, конечно, как не быть? Такая же, как и в любой другой деревне: ассортимент не ахти, но всё для хозяйства нужное… — он осёкся, увидев мою умоляющую мордашку. — Тебя подвезть тудой, что ль?

Радостно закивав, я замахала ему руками, чтобы дал мне чуть-чуть времени на сборы и ломанулась к домику, ограбить наш с орком тайник.

Шарот крепко спал. Я пощупала его лоб, убедилась, что жара нет, и полезла в печь. Взяла несколько медных больших монет: на муку должно хватить, а основной набег на лавочку в Вершках будем совершать уже вместе с орком. Я же пока просто приценюсь к ассортименту.

Прихватив с собой на всякий пожарный «огненную» бусину и пустую болванку, поспешила обратно к старику. А ну как там найдётся чем пополнить мою коллекцию? Он приглашающим жестом хлопнул рядом с собой, дождался, когда я устроюсь, и тронул свою лошадёнку в путь.

— Так ты что, совсем немая? — нарушил старик повисшую неловкую паузу, и это меня внезапно развеселило: нет, блин, по праздникам у меня выходной!

Я покивала ему, сотрясаясь плечами в беззвучном смехе.

— Вот же угораздило-о… — посочувствовал дед, тоже весело крякнул и продолжил: — А вот у нас в Вершках один случай был, угораздило так угораздило! — и дальше он поведал мне эту захватывающую историю.

Рассказывал так ладно и смешно, что у меня к деревне щёки стало сводить от смеха. Я с удовольствием глядела по сторонам, а старик скрашивал путь, травя байки одну за другой. Если его верить, то в этих самых Вершках собрались исключительно примечательные личности, имеющие одну-единственную способность — влипать в разные истории.

«Брехня-я, — думалось мне. — Старый тот ещё сказочник. Потому что не может быть такого, и всё».

— …а ещё у нашей Соловчихи дочка в АкадЭмии. Ну как… рядом с ней в харчевне подавальщицей работает. Но в харчевню эту заходят маги. Красивые и именитые как на подбор. Один ей даже цветы подарил! Волшебные, в горшках. Он их для дипломной работы вывел. А как они все занавески в комнате пожрали, так он их дочке Соловчихи-то и приволок. Жалко, говорит, убивать, они ж, вроде как живые… Эта дурёха и взяла их! А маг-то, видать, двоечник был. Потому как первым делом эти заразы съели занавеси в харчевне. Хозяйка как увидала, чуть не выперла бедняжку вместе с цветами: уж больно дорогие эти тюли были. Так ей и пришлось, дочке этой, цветы в Вершки матери припереть…

Я вновь зашлась в смехе, представляя себе кактусы, жующие гардины.

— А вот, кстати, гля-гля! Соловчиха опять по этому поводу горло дерёт! — ткнул дедок в сторону первого двора на въезде в деревеньку.

Со двора и впрямь, доносились громкие бабьи крики:

— Всё, сил никаких моих больше с ними нету! Пусть забирает взад эту нечисть! Всё изжевали окаянные! Да я приплачу тому, кто избавит меня от вас… Ай! Вы ещё кусаться удумали?! Вот я вас сейчас-то из горшков мигом повыдираю, будете знать!

Вытянув шею, я попыталась рассмотреть диковинные «цветы». Старик, тоже проявив любопытство, натянул поводья, вынудив лошадёнку остановиться.

Наконец сквозь редкий штакетник мне удалось разглядеть зачинщиков сего «торжества»: по-сельски приятной округлости женщина воевала с… громадными цветками венериной мухоловки.

Нет, даже не так.

Это были ожившие мультяшные цветы-монстрики: сочные красные бутоны служили им головами, а в клацающих пастях этой невидали издали можно было рассмотреть острые зубы и узкие клиноподобные языки.

«Уиии! Это же просто один в один из пунктов моих желаний! Я же там так и написала: хочу цветок, как у ведьмы из мультика. А лучше — два!» — я разве что не запищала от восторга.

Не в силах усидеть на месте, принялась дёргать старика за рукав и тыкать пальцем в сторону двора. Мол, я, я! Дайте мне! Я заберу этих красавчиков!

— Соловчиха! Эй, хозяйка! Выглянь на минутку! — верно истолковал моё буйство дед.

Женщина перестала воевать с малютками и выглянула на улицу, неприветливо буркнув ему:

— Чего тебе, старый? Не вишь, что ль, занята я?

— Да вот, забрать твоих нечистей тут хочет.

Соловчиха скептически смерила меня взглядом:

— И чаво? Сразу двоих возьмёшь?

Радостно закивав, я протянула загребущие ручонки: мол, давай, неси их уже скорее!

— Это девочка из табора, что давеча стоял у тракта. Вот, в лавку нашу за продуктами везу её.

— И сколько дашь за них? — корыстно прищурилась на меня Соловчиха.

— Да ты ж только что сама сверху дать