Лжепринцесса для Дракона. Академия врагов - София Клевер

Тогда что же это за проклятие?

Я так больше не могу. Меня заклинило на этой инзанийке. И я даже не понимаю, когда это произошло.

Пытаюсь выстроить цепочку событий и без толку.

Сначала хотел избавиться, потом решил, что покорная магичка лучше строптивой драконессы. Увы, покорной София не оказалась покорной от слова совсем.

И что это за упрямство? Что это за бесстрашие?

Смотрела так, будто это я маг, а она — дракон. Была ведь неправа, и все равно не уступала.

Помню, как бесился, как хотел сломать и подчинить. И в какой же момент, твою ж за хвост, все изменилось?

В какой момент мне стало важно заполучить ее любой ценой? Ревность к Эмберу сыграла свою роль? Вовсе нет. Я даже думал уступить ему, но стоило Софии вновь восстать против меня, как все внутри перевернулось.

И хуже всего, что не могу это прекратить. К ней тянет так, что я теряю контроль от гнева. Теряю настолько, что сегодня….

Нет. Об этом лучше забыть. Но как, если до сих пор чувствую тепло ее чувственного тела на кончиках пальцев? Тела, которым я был готов обладать.

И если бы не Эмбер…

Твою ж за хвост! Твою ж……

Я идиот!

Сажусь на пол, посреди ошмётков раскуроченной мебели. Голова гудит. Сердце — в агонии. Сердце… которого я не чувствовал так осто до этого дня.

Жил одним умом, помня, какое проклятие висит над нашими с Эмбером головами. Всего лишь догадка безумца, но нельзя было рисковать. Нельзя было поддаваться соблазнам. И их не было.

Только мимолетные увлечения и то, что меня устраивало. А теперь перед глазами все время стоит ее лицо, полное ненависти и отвращения… ко мне. А еще ее слезы, виной которым тоже послужил я.

А я ведь даже не успел ее спасти. Зато Эмбер успел.

Твою ж…

Что еще можно сломать в этой комнате⁈

— Дарко, — голос Листьеры в дверях спасает от моего гнева, последнее, что здесь уцелело, кровать…

Не вовремя она. Совсем не вовремя.

Даже смотреть не хочу. А вот она разглядывает и не только меня, а тот хаос, что творится повсюду.

— Что тут произошло? — спрашивает взволнованно. Переживает, а мне совсем нет дела.

Мама была права, я бессердечный. А теперь и держать на лице маску не хочу.

— Ты зачем пришла?

— Я хотела обсудить с тобой то, что произошло на Церемонии Приобщения, но нигде не могла тебя найти, — потому что я не хотел, поэтому и не могла. — Что с тобой происходит, Дарко?

Кто бы мне самому рассказал? Чокнулся? Сыночек Тьмы….

Отвечать мне лень, поэтому просто смотрю так, чтобы до нее, наконец-то, дошло. То, что произошло на Церемонии, то и произошло. Не надо искать там скрытого смысла.

Но она словно не понимает. Или не хочет понимать.

— Ты бросил меня при всех! Пошел к ней! — ах, вот она о чем. Я думал про запрет на обращение.

Да, в первом случае я понимал, что делаю, а во втором, как сигнальный свет Ав-Ройрэ вылетел в небо, просто сошел с катушек и бросился за ней.

Диргар припомнит мне неподчинение. Мне и Эмберу, который оказался быстрее.

— Ты и подходить при всех не должна была, — напомнил я ей.

— А что мне оставалось еще делать? Ты меня избегал! Не общался! — полились упреки в мою сторону.

Что ж, в этом она права. Мог бы все сделать красиво, как в книгах, которыми я восполнял отсутствие сердечности, а не вот так.

— Я подошла к тебе, чтобы все прояснить, а ты оттолкнул и пошел за ней! — ноты истерики в голосе. Больная голова от этого начинает болеть еще сильнее. — Ты сказал, что все это игра! Я верила тебе! А ты! Ты это специально, да? Чтобы меня позлить! Чтобы я ревновала тебя к ней⁈

— Листьера, остановись! — рыкнул я. Сил держать эту маску благонравия больше не осталось. — Ты прекрасно понимаешь, что происходит.

— Нет, Дарко, не понимаю! — выпучила она глаза на меня.

Трясется. Дрожит. Ждет, когда я скажу ей в лицо и дураку понятную вещь.

— Это давно не игра, Листьера.

Круглые глаза гостьи становятся еще круглее. Вспышка гнева. Теперь уже она ищет то, что можно поломать.

Увы, я был первым. Ничего не осталось кроме кровати, но она далеко, и она тяжелая.

— Обманщик! Предатель!

Кидает в меня ножку стула, даже не глядя. Лениво уклоняюсь и слышу, как та влетела в окно.

Прекрасно. Еще и стекло чинить.

— Ненавижу тебя! — я сегодня это уже слышал. И голос Листьеры вовсе не впивается так, как слова Софии.

Они обе плачут. Слезы Ала-Сер мне неприятны и заставляют чувствовать подобие вины. Но слезы Ав-Ройрэ прожигали душу.

— Прости, — это все, что я могу сказать.

Стараюсь предать голосу нужную интонацию, чтобы унять ее боль. Я, действительно, сейчас хочу ей помочь. Но это злит еще больше.

Наверное, потому, что раньше она его никогда не слышала. Я никогда не извинялся. И сейчас это слово — пустышка.

Я не чувствую того сожаления, что должен ощущать. Я говорю это лишь потому, что так надо. Им, тем кто чувствует, а не мне.

— Это все из-за нее! Из-за проклятой инзанийской принцессы, будь она неладна! — истерика медленно переходит к сумасшествию. — Жаль, рипоны ее добили ее тогда! Но я это исправлю!

Секунда, и Листьера уже выбегавшая в двери, оказалась обратно затащенной в комнату. Я не хотел делать это резко, но мысль, что эта бестия навредит Софии, заставила действовать на рефлексах.

— Рипоны? — повторил я, глядя на гневное, но уже испуганное лицо. — Твоих рук дело?

— Что, если так⁈ — прорычала она.

Точно сумасшедшая. И я сейчас я сойду с ума, ибо злость, просыпающаяся внутри, начинает туманить разум.

Эта глупая, недалекая девчонка едва не убила Софию из ревности⁈ Я ж ее сейчас на ошметки тут разорву!

Тихо!

Тихо.

Еще вздох. Открываю глаза и вижу Листьеру, вжавшуюся в стену.

Правильно все поняла.

— Еще хоть пальцем прикоснешься…., — договаривать мне не надо. Листьера боязливо кивает. Страх перекрывает все претензии и