Новое тело для попаданки - Ариана Рос

Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю одно: я дома. Не в этом мире. Не в этой хижине. А в его руках.

Мара

Кажется, мы снова задремали. Теперь я просыпаюсь первой. Солнечный свет заливает хижину, рисуя золотые полосы на старом деревянном полу. Роберт тихо спит рядом — его дыхание ровное, глубокое, рука всё ещё лежит на моей талии. Я не шевелюсь. Просто смотрю на него: на рассыпавшиеся по подушке платиновые волосы. Я вдруг замечаю, как сильно они отросли за это время — гораздо быстрее, чем могли бы в нашем мире. Но ему это невероятно идёт.

Перевожу взгляд на своё запястье. Метка всё ещё здесь, мягко отливает золотым светом. Доказательство того, что всё случившееся — не сон.

Я осторожно выбираюсь из его объятий и из-под одеяла, ноги касаются прохладного шероховатого пола. Накидываю на плечи старый, но очень мягкий плед и прохожу к столу. На нём стоит большой деревянный короб, словно Ведующая заранее приготовила его для нас. Я открываю его и нахожу там свежий хлеб, творог, сыр и лесные ягоды. Они волшебным образом прохладные, словно их только что достали из холодильника. Магия. Удивительная, простая, домашняя магия.

Нахожу чистую воду в маленьком котелке над очагом, бросаю туда горсть чайных трав, которые я приметила у Ведующей ещё в первое своё посещение. Аромат сухих цветков смешивается с запахом дерева, дыма и соли. Запах этого дома.

— Ты не спишь, — голос Роберта звучит хрипло со сна.

Он подходит сзади — обнажённый, горячий, и обнимает меня за плечи, зарываясь носом в мои волосы. Я чувствую его кожу, его тепло, его дыхание. Мы стоим так несколько долгих минут, жар его тела проникает сквозь плед, сквозь мою кожу, куда-то глубже — туда, где до сих пор жил холод пустоты.

— Нам пора, — говорит он после долгой паузы, — Нужно возвращаться.

— Знаю, — отвечаю я.

Мы завтракаем молча. Свежий хлеб с сыром, творог с ягодами, горячий травяной чай. Простая еда, но она кажется самой вкусной в моей жизни. Я смотрю на стены хижины, на пучки трав под потолком, на старый деревянный шкаф в углу. Ведующая ушла. Её больше нет. Но здесь, в этой хижине, она всё ещё жива. В каждой доске, в каждой сухой травинке, в запахе моря, который проникает сквозь каждую щель.

Немного порывшись в вещах Ведующей, я нахожу себе подходящее простое платье. Потом обвожу хижину взглядом, пытаясь запомнить каждую деталь. Вот выбоина в половице, которую я заприметила ещё в тот первый раз. Вот пучок лаванды, перевязанный выцветшей лентой. Здесь ничего не изменится. И в то же время — всё уже никогда не будет прежним.

Я беру со спинки стула плед — клетчатый, вытертый до мягкости, в который куталась утром. Подношу к лицу: пахнет травами, золой, морем. Больше всего — морем.

— Это всё, что я возьму с собой, — говорю я, — Всё, что останется у меня от неё.

Роберт кивает.

Я сворачиваю плед и прижимаю к груди. Затем выхожу наружу. Он следует за мной.

На берегу я останавливаюсь. Подставляю лицо лёгкому бризу и солнечным лучам. Океан сегодня спокойный — серо-голубой, сливающийся с небом на горизонте. Волны лениво накатывают на песок. Та самая полоска прибоя, где я впервые открыла глаза в этом мире. Где Ведующая нашла меня.

Роберт подходит ближе и берёт меня за руку, наши пальцы переплетаются.

— До Академии два дня пешком через лес, — говорит он, — Твари ещё могут бродить. А по воздуху — несколько часов. Я донесу тебя… Если ты не боишься.

Я смотрю на него. На его серые глаза, на удлинившиеся платиновые волосы, которые сейчас мягко треплет ветер.

— Я не боюсь, — отвечаю я, — С тобой мне ничего не страшно.

Роберт смотрит с одобрением и даже с азартом, потом отходит на много шагов, словно желая показать мне представление. Я вижу, как он делает глубокий вдох, а потом слышу странный, вибрирующий звук, похожий на низкочастотный гул.

И я вижу это.

Его тело начинает меняться. Кости перестраиваются с хрустом, кожа натягивается, превращаясь в чешую, за спиной разворачиваются огромные кожистые крылья. Это завораживает. Пугает и притягивает одновременно. Я не могу отвести взгляд.

И вот — он стоит передо мной.

Дракон. Гигантский. Он занимает половину берега. Его чешуя алая, как закатное солнце над океаном, и переливается, словно жидкий рубин. Крылья — мощные, с лёгким отливом в золото. Он поворачивает голову и смотрит на меня. Глаз — большой, с вертикальным зрачком, радужка переливается цветами — от янтарного к глубокому алому.

Я не дышу. Где-то глубоко внутри, под рёбрами, просыпается древний, животный страх. Я видела драконов. Квазар. Диелла. Но этот — другой. Этот — Роберт.

И я не была готова.

— Роберт? — испуганный шёпот срывается с губ.

Дракон моргает. Медленно. Узнающе. Он не двигается. Просто ждёт. А потом расправляет крылья — широко, во весь размах, — и с силой отталкивается от земли. Песок взлетает тучей. Он поднимается в воздух — сначала неуверенно, потом всё мощнее — и делает круг над берегом. Его тень скользит по воде, по песку, по мне. Я задираю голову и слежу за ним. Алое на фоне ярко-синего. Невозможно красиво.

Он делает второй круг — уже увереннее. Потом третий — совсем легко, словно летал так всю жизнь.

Наконец он мягко опускается на берег. Песок скрипит под его лапами. Я делаю шаг к нему. Потом ещё один. Дракон по-прежнему неподвижен. Его глаз следит за мной — внимательно, но без угрозы. Я подхожу ближе и протягиваю руку. Пальцы касаются чешуи на его плече — твёрдой, гладкой, горячей, даже раскалённой.

И вдруг что-то меняется. Чешуйки под моей ладонью начинают двигаться — едва заметно, словно шерсть, которую гладят против роста. Они смягчаются. Становятся уступчивее, нежнее. Я провожу рукой выше, и дракон издаёт низкий, вибрирующий звук — даже не рык, а что-то среднее между урчанием кота и глубоким выдохом.

— Ты... — я не нахожу слов.

Он мягко трётся головой о моё плечо. Массивной, бронированной головой, которая могла бы раздавить меня в лепёшку, он осторожно, почти невесомо проводит по моему боку. Я не удерживаюсь и запускаю пальцы в складки около челюсти. Там чешуя совсем мягкая, как пух. Дракон