Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями - Ева Кофей

— Ага, ладно…

Люба достаёт из мини-холодильника контейнер с едой и подаёт ему.

— Пока! Вернусь поздно, — спешит уйти, но тут же возвращается, чтобы вернуть ему бусы. — Забыла совсем.

— Угу, — надевает он их. — Что ж… Удачи, человечка. Будь смелой!

***

— …за сокровищами! — проговаривает Люба, выполнив все условия, в том числе и засунув руку в солёную воду.

Хоть бы сработало!

Погода в какой-то момент стала пасмурной, ветер дует в лицо, развиваются волнистые светлые локоны. Она сидит в укромном месте за скалами на огромном валуне в белом простом платье.

И старается не думать о том, кого оставила в номере. И о его глупом вопросе.

Никто не трогает её руку довольно долгое время. Пока что-то не булькает в воде и на запястье Любы не смыкаются чьи-то склизкие пальцы.

— Ой, — она сдерживается, чтобы и вправду не выдрать руку и… ведёт её вниз и сама склоняется ближе к воде.

Это Арктур, вроде, не запрещал.

Пальцы на её запястье слегка ослабевают, будто в нерешительности, а затем и вовсе отпускают руку.

А спустя пару минут в ладони Любы оказывается что-то длинное и жёсткое.

— Вау, — радуется Люба и… захватив ртом побольше воздуха, уходит под воду с головой. А затем открывает глаза.

Любопытно же!

И прямо перед её лицом оказывается другое, треугольное, аккуратное, в обрамлении зелёных длинных волос. С чёрными большими глазами без белков. И с удивлённо приоткрытыми губами красивого маленького рта.

Русалка смотрит на Любу, бьёт по воде своим тонким длинным золотистым хвостом и в страхе уносится прочь.

Люба, впечатлённая и дрожащая по этому поводу, словно от страха, выбирается назад на камень и вытягивает за собой авоську в мелкую сеточку, наполненную драгоценностями.

Но перед глазами всё ещё стоит личико русалки… Это ведь была русалка?

Такая странная и…

— Красивая, — улыбается Люба удивлённо.

Она понимает, что большинство обычных людей испугались бы, но есть что-то в морском народе привлекательное и близкое ей самой.

Хотя и на суше среди людей хорошо. Люба бы не сказала, что она не от мира сего и в общем какая-то неприкаянная.

Просто относительно неглупая и уважающая себя самодостаточная женщина.

— А хвост какой, — довольно тянет она, будто бы сама выбирала расцветку.

Как вдруг слышится перекатывание камней под чьими-то шагами и из-за обломка скалы к ней, покачиваясь и спотыкаясь, выходит высокий и стройный мужчина. Полностью обнажённый. С длинными светлыми волосами, что липнут от воды к мокрым плечам и подкаченному торсу. С серым, уже знакомым Любе, котом на руках.

Он останавливается перед ней во всей своей красе и смотрит такими же чёрными, разве что больше похожими на человеческие, глазами, как у русалки.

Кот начинает орать.

Люба вскрикивает от неожиданности, запихивает сокровища, на которых даже не задержала взгляда, в сумку и… собирается уходить, не глядя по сторонам.

Она лишь на мгновение оглядывается, ухает и, задрав платье, чтобы не намочить, переходит на бег.

Незнакомец не отстаёт, только падает разок и спешит подняться, выпуская кота из рук.

Кот же врезается Любе в ноги с недовольным «мявк».

Поблизости никого, она специально выбирала безлюдное место, боже…

Люба… решает взять эффектом неожиданности, останавливается, сгребает камни и швыряет их в лицо преследователю.

Но тот уворачивается, плюхается в море и… прикрывается широким синим плавником, согнув свой хвост. Он смотрит из-под него на Любу осуждающе и настороженно.

— А, — успокаивается она мгновенно, — рыбочеловек. Опять.

Но тут же вспоминает, что у Арктура есть враги, которые его ищут, и хмурится.

Но всё же ей спокойнее с русалом, чем с эксгибиционистом обыкновенным, завсегдатаем пляжей и извращенцем.

Слышала она такие истории…

Правда, ни в одной из них не было котиков.

Но неважно.

Русал убирает свой «щит», подбирается ближе и открывает рот. Но вовремя вспоминает, что сказать вот так ничего не может без вреда для Любиных ушей, и поэтому, молча, протягивает к ней руку.

Но она отходит на шаг. И соображает, что должна пугаться. Но актриса из неё такая себе.

— О господи! — тянет, едва ли не зевая. — Это что настоящая русалка? Да ещё и мужчина? Надо же.

Лицо его становится недоумённым, он склоняет голову набок и прищуривается. А затем шумно так, с усилием будто, носом тянет воздух. Причмокивает, будто так и просится на губы: «Мда уж», и тянет к ней руку уже настойчивее.

Небо над ними начинает темнеть.

— Не подходи ко мне, отродье адского сатаны!

Люба убегает. Снова.

И вслед ей звучит шумный вздох. Волна, высокая и бурлящая, обрушивается Любе на голову, пытаясь сбить её и утащить в море.

— Да что такое? Опять! — теперь её голос звучит вполне себе натурально. — Что за дурацкая привычка… Стоп. Это ты вчера был?

С трудом поднимается и оборачивается на синехвостого.

Он утвердительно склоняет голову, а затем кивком приглашает Любу к себе. И… свистит. Ну точно подсмотрел у тех мужиков, которые думают, что так действительно можно подзывать к себе девушек!

— Чего? Не боишься? Получишь у меня! — она топает и покрепче хватает свою сумку. Тяжёлую, между прочим, сумку. — Если ты говорить не можешь, но зачем к себе подзываешь? Думаешь, блин, что-то изменится?

Он снова кивает, и в нетерпении шлёпает хвостом по воде, поднимая шквал брызг.

Но Люба опять пытается убежать, потому что бить кого-то по лицу драгоценными камнями, пока не готова.

Но накатывает очередная волна, и русал оказывается совсем близко. Он хватает Любу за ногу и валит на камни. Секунда, и нависает сверху, просверливая её недовольным взглядом чёрных глаз.

Третья волна накрывает их с головой.

— Где Арктур? Где? Где он? От тебя пахнет…

Следующие его слова для Любы обращаются в оглушительный свист, так как вода сходит с них, позволяя ей дышать.

Люба пытается вырваться, но он удерживает её стальной хваткой.

И откуда у этих рыбоподобных такая силища?

А ещё вопрос — все они красавчики с накаченными торсами и мускулами?

— Чем, — отплёвывается она, — пахнет?!

— Моим братом, — накатывает очередная волна, и русал склоняется, чтобы провести носом по её шеи до уха, и шепнуть прямо в него, опаляя кожу своим дыханием: — Ты его… съела? Люди жестоки. Но знай, морской народ жесток вдвойне. Отвечай, человека!

— Съела! — подтверждает она запальчиво. —