Месть и любовь травницы - Эмма Серсанд

В эту ночь в доме удовольствий было особенно шумно.

Когда я вошла через служебный вход, меня встретила запыхавшаяся Ли.

— Госпожа Линь, хорошо, что вы пришли! — она схватила меня за руку и потянула за собой. — У нас сегодня важные гости — компания военных из столичного гарнизона. Хозяйка сказала, что если кто-то из них переберёт, вы должны быть рядом.

Я кивнула, снимая плащ и пряча его за корзину у входа.

— Где они?

— В большом зале на втором этаже. Девушки танцуют, играют на инструментах, но некоторые уже пьяны. Хозяйка боится, что будет драка.

Я поднялась по лестнице и остановилась у входа в зал, скрытая шёлковой ширмой.

За ней было светло и шумно. Горели десятки свечей, на низких столиках стояли кувшины с рисовым вином, а на циновках сидели мужчины в военных халатах.

Они смеялись, кричали, хлопали девушек по бёдрам.

Одна из куртизанок играла на пипе, другая танцевала с веером, третья разливала вино. В углу двое военных уже спорили о чём-то, размахивая руками.

Но один из них привлёк моё внимание.

Он сидел отдельно от всех у самого окна, спиной к стене.

В отличие от остальных, он не пил и не смеялся. Он просто смотрел на танцующих девушек и своих друзей с холодным, оценивающим взглядом.

Его руки лежали на коленях, он не прикасался к кувшину с вином, стоявшему рядом.

Вдруг он повернул голову, свет упал на его лицо.

Я замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

Гу Ширэн.

Тот самый военный, что был с господином Пэем на охоте.

Тот, кто помогал нести меня, когда я упала в обморок после того, как вытащила господина из-под коня.

Я помнила его лицо — суровое, с острыми скулами и тёмными глазами.

Тогда он был почти добр ко мне, хотя и не сказал ни слова.

Я отшатнулась за ширму, прижимаясь спиной к стене.

Сердце бешенно колотилось, он узнает меня, если заметит среди этих ярких шелков и пьяных лиц ту самую девушку из деревни, которую господин Пэй сделал своей наложницей.

Но потом я взяла себя в руки.

Он видел меня тогда мельком, сейчас я была в другом платье, с убранными волосами. Вряд ли он узнает меня. Вряд ли он вообще запомнил лицо деревенской травницы.

Я выдохнула и выглянула из-за ширмы.

Гу Ширэн по-прежнему сидел у окна, не двигаясь, он выглядел скучающим, даже немного раздражённым.

Я заметила, что он не сводит глаз с одного из своих товарищей — того, что сидел в центре и уже заметно пьянел.

— Госпожа Линь, — раздался голос Ли за спиной. Я вздрогнула. — Хозяйка велела быть наготове. Вон тот, — она кивнула в сторону пьяного военного, — уже начал приставать к нашей лучшей танцовщице. Если он начнёт буянить...

— Я поняла, — прошептала я, пряча руку с мешочком порошка в складках платья. — Я буду рядом.

Я отошла в тень, откуда могла видеть всё происходящее, но оставаться незаметной.

Девушка танцевала, плавно качая бёдрами, а пьяный военный хлопал в ладоши и кричал что-то неразборчивое.

Гу Ширэн вдруг поднялся и подошёл к товарищу. Он положил ему руку на плечо и наклонился к уху.

Я не слышала, что он сказал, но пьяный военный тут же успокоился и сел на циновку, опустив голову.

Гу Ширэн вернулся на своё место.

Он снова посмотрел на зал, потом его взгляд скользнул в мою сторону.

Я замерла, не дыша. Но он не задержался на мне — его глаза прошли мимо, как будто я была пустым местом.

Я медленно выдохнула.

Он не узнал меня или не заметил.

Вечер тянулся бесконечно.

Гу Ширэн сидел в углу и пил чай из маленькой пиалы, когда вокруг лилось вино рекой.

Я исподволь наблюдала за ним, и чем дольше смотрела, тем больше понимала: он был здесь не ради веселья.

Он следил за своими людьми, возможно, начальник, которого отправили присматривать за подчинёнными, чтобы те не натворили бед.