Княжна-попаданка. Между Русью и Степью - Александра Каплунова

Айгуль тоже была на крыльце. Глядела на юг поверх забор. Лицо белое, губы искусаны. Я-то только проводила мужа и то сердце уже тосковало. А как ей сейчас?

Наверное только теперь я ее и поняла в полной мере.

Хотя… какое там. Ее-то еще и от детей оторвали.

Я поднялась по ступенькам, держась за резные перила. Салейко за мной, с ней рядом — Любава. И обе такие разные, а держались со мной одинаково почтенно. Без лебезения, но с уважением. И за то и я сама их уважала. Надо бы и Айгуль подобрать помощницу, чтобы рядом была и поддерживала. Не дело ей одной сейчас оставаться.

— Он их вызволит, — я подошла к ней и взгляд поймала. Не знаю уж, ее утешала или себя. — Арслан слово держать умеет.

Айгуль только кивнула. Веры в том кивке было мало, зато страху через край. Я потянулась за ее рукой и сжала ладонь. Лишь тогда она на меня и правда посмотрела. На ресницах только на секундочку, но мелькнули слезы.

Ворота тем временем затворили. Брус грохнул, упав в мателлические крючья. Тяжело так, точно крышку захлопнули. И я едва не дрогнула при том звуке.

Точно звук этот стал заключительным аккордом во всей этой жуткой симфонии расставаний.

Но реветь да руки заламывать я себе не позволила — не тот случай, да и не тот я человек. Впереди было много работы, и голова мне нужна ясная, а не слезами залитая.

— Любава, — позвала я помощницу, и тихо, чтобы лишние уши не слыхали, попросила найти Айгуль помощницу из верных, но поболтливее. Чтобы та заняла все ее пространство и не позволяла в мыслях друных проваливаться.

Сама же отправилась двор обходить. Гарем-то конечно ждет, но сперва нужно обезопасить подворье.

Воинов Арслан оставил с два десятка — надежных, да мало все ж на мой взгляд. Я их, конечно, в бою не видела, но воинство на мой взгляд должно все ж как-то побольше быть.

Зато стены крепкие, ворота дубовые. А вот с задней стороны, за банями, тын оказался пожиже да нашлась еще и калитка потайная. Про нее я еще давеча приметила, когда хозяйство принимала. Слабое место. Узкое, как у нас говаривали.

Туда я велела двоих мальчишек-дозорных поставить. Тимофею наказала все двери на подворье пересчитать да лишние на засов. Кутлугу — воду и припас к терему ближе свести, а что в амбарах лежит — под надзор. Благо мальчишек на подворье хватало, им-то и в радость дозор нести, значимость свою показывать.

Гарем заперли в женском крыле, чтоб девки под ногами не путались да панику не разносили. Лейла со своими змейками точно тому не рада будет, но до них я еще собиралась сегодня добраться.

Айгуль вовсе перевела в горницу подле своей и к ее покоям сразу двоих воинов приставила.

Все складывалось. Худо ли, ладно, а цех, оставшись без начальника, работу вел. Я даже собой немного возгордилась — вот, доверили, и не посрамлю. К возвращению Арслана будет тут порядок, комар носа не подточит.

Рано возгордилась.

Солнце едва до полудня доползло, как с воротной башни закричали:

— Госпожа! Конные! С полудня идут!

С полудня, значит аккурат с той же дороги, куда Арслан ушел. Неужели возвращается? Или весть дурную кто везет?

Я быстрым шагом отправилась на башню. Без моей команды открывать ворота не станут, такой был указ.

Глянула через забор и сперва даже отлегло немного. Не Арслан то ехал, и не из его людей. Значит, не от него весть, а потому можно чуть выдохнуть, что с ним пока ничего не случилось.

Арслановы воины все носили безрукавки с меховой оторочкой, эти же ехали налегке, в рубахах. Только плащи короткие на спины накинуты. Хотя шапки те же, степняками любимые.

Чужие, значит. Десяток, все верхом на ладных лошадках. И все при оружии. Сабли за поясами на солнце поблескивали. Открытые ножны были, только петля, считай. Такие, как я знала уже, любили именно ордынские воины. Из тех, кто саблю не просто для виду носит, а в ход пускает часто.

Самый главный из них выехал ближе остальных. Прочие остались позади, встав в ровную шеренгу. Сразу видна стала дисциплина. Не простые это гонцы, выправка у них была иная.

Тот, что к воротам направился, одет был богато. Бляхи и на застежке плаща, и на поясе, золотом сверкают и каменьями. И рукоять сабли тоже. А шапка с мехом серым, то ли соболь, то ли какой другой зверь пушной, но я прежде таких не видала. Все в основном черные были, или серые однотонно. А этот будто бы в крапинку. И это его сразу выделяло из прочих, точно статусу добавляло.

Остановился он перед воротами и голову задрал. Лошадка его тоже на месте замерла, послушная.

— Мир дому! — крикнул с поклоном, насколько то было возможно, сидя верхом. — Гонцы мы, к оглану вашему с вестью спешной да мирной. Отворяй, хозяйка, прими гостей по обычаю, обогрей. Дорога долгая была.

Я челюсть сжала, да пальцы на деревянном поручне башни. Выдохнула. Прими-обогрей, да змей пригрей. Вот как шестым чувством чуяла — не простые то посыльные. И вести вряд ли при них такие, что мне понравятся. Мороз даже по коже пополз.

Конечно, была вероятность, что я себя и накручиваю, но как правило чутью я своему доверяла. И часто оно меня выручало.

К тому ж явились они аккурат в тот час, когда хозяин со двора уехал. Вот ни раньше, ни позже. Совпадение? Что-то плохо мне в это верилось. Сидели, небось, где-то поблизости, ждали, когда Арслан с людьми подальше уйдут.

Сразу вспомнилась мне Весняна да подглядчик ее связующий. Кто ж наверняка скажет, что такой тут один был? Что не остался никто из людей, кто мог вестника с птицей отправить или сам незаметно за забор в неприметную калитку вышмыгнуть.

Конечно, гостя-то по обычаю впустить положено. Отказать — значило честь уронить, свару затеять. Но у нас положение было особое и всякий мудрый человек то был способен понять.

— И вам мир, — отозвалась я сверху, голосу придав меду поболе, несмотря на то, что в душе было. — Да только хозяина нет, а без хозяина, по указу, ворот не отворяю, не обессудьте. Весть коли спешная, так сказывайте