Смеющаяся Река - Людмила Семенова
— Кстати, могу подсказать тебе идею для выпечки, — добавил Илмар, — печенье и пряники в форме бабочки! Мать покажет тебе одну древнюю книгу рецептов, если я попрошу, — смертных женщин, что читали ее, можно по пальцам пересчитать.
— Спасибо, Илмар, — невольно смутилась Лохлин, — но завтра мне скорее всего придется уйти. Все-таки у меня есть свой дом, любимое занятие, и злоупотреблять вашим гостеприимством нехорошо.
— Боюсь, это не нам решать, — покачал головой юноша. — Слышишь этот дождь?
— Ну да, — растерялась Лохлин, — и что?
— Он меня тревожит. В ночь после обряда всегда случаются то ливни с грозами, то ураган, то снежная буря, если дело зимой происходит. Но уже близится рассвет, а за окном все еще льет и льет. Если это не обычный дождь, он может надолго отрезать наши острова друг от друга, и даже мост тебе не поможет. Да и здесь не так уж безопасно.
— И какова вероятность, что он необычный?
— Да откуда же я знаю! Если бы пошел на обряд вместе с Велхо и отцом, чтобы поддержать лесного хозяина, — может, и знал бы…
Лохлин едва не вспылила, но странная горькая убежденность в словах домового удержала от резкостей. Она лишь спросила:
— Ты хочешь сказать, я в чем-то виновата?
— При чем здесь ты? Я сам сглупил! Просто мне тревожно, что в обряде что-то могло сломаться, — вздохнул Илмар. — Вдруг мы уже потеряли лешего, а затем произойдет новый разрыв и нашествие из Нижнего мира? В такое время надо держаться вместе, а не надеяться на авось и на то, что старшие сами все разрулят…
Он действительно не винил ее, и в этом даже было что-то обидное, но почему-то не хотелось на него злиться. Лохлин, сама себя не понимая, осторожно коснулась его натруженной руки, будто желала подбодрить.
— Ты ни в чем не виноват, — тихо сказала она. — Если уж Нижний мир нападет, домовые вряд ли смогут этому помешать, тем более такие молодые, как ты. И старшие это прекрасно понимают. Но я думаю, что все будет в порядке. Надо верить в хорошее! Иногда дождь — это просто дождь, Илмар…
Она говорила пустыми фразами, похожими на штампованные посты в соцсетях, не более искренними, чем ее выдуманная биография, и прекрасно это сознавала. Но Илмар улыбнулся — нерешительно, устало и как-то… по-настоящему. Неужели ей удалось его успокоить? И почему на душе потеплело? От сознания успеха или самой улыбки, в которой детская безмятежность сквозила наравне с вековой мудростью?
— Спасибо, Лин, — промолвил Илмар, поцеловал ее в открытое плечо и шаловливо коснулся бедра. — Только оденься, пока никто тебя не увидел, а то я еще начну ревновать. И приходи на кухню — угощу оставленной кашей. Раз уж тебе тоже не спится…
Шихан тоже позвал Кайсу полюбоваться шествием пылающего шатра по реке. На обряд молодых водяных не взяли, к досаде обоих, но они быстро обо всем забыли, любуясь гармонией огня и воды. Келпи снова заиграл на гармонике и Кайса заслушалась, склонив голову ему на плечо.
— Ты больше не боишься? — тихо спросил Шихан, прервав мелодию.
— Нет, — робко улыбнулась девушка, — но пока еще не готова… Все-таки я единственная демоница, у которой есть душа, и никто не знает, как мне с ней обращаться.
— А как происходит эта подсадка души?
— Я сама не знаю: родители не рассказывали подробностей, а остальные духи и вовсе боялись об этом говорить. Но теперь-то иса мне все скажет, если уж вечно напоминает, что я взрослая! А сам опять не разрешил посмотреть на зажжение костра, хотя я давно знаю, что там происходит…
— А меня Тревор не брал на такие ритуалы, потому что я тогда боялся огня. Один раз даже взбесился и превратился в зверя при виде камина в их доме и перепугал слуг. Хотя мне нравилось гостить у отца Тревора — у него было много книг, он начал учить меня чтению и говорил, что я мог бы заниматься всякими магическими науками, если бы был поусидчивее, — Шихан рассмеялся. — Но кто видел усидчивых коней?
— У них был большой дом?
— Да, старый и красивый. Ведь они из древнего людского рода, хоть и обеднели. Я узнал все это от старика: ему было скучно в отставке, после смерти жены, и он любил, когда Тревор меня привозил.
— А почему «старик»?
— Тревор привык так называть отца и мне разрешал, — пояснил Шихан, — ну, когда я уже более-менее изъяснялся. Еще старик сказал, что никто из его предков не поверил бы, что в этом доме когда-нибудь станет пить чай настоящий келпи!
— Тебе хотелось бы еще когда-нибудь проведать его?
— Наверное, но только с тобой. Ты бы ему понравилась, — улыбнулся Шихан. Он снова поднес гармонику к губам, а Кайса долго полулежала, прижавшись к его теплому боку. Легкая волна и мерно накрапывающий дождь ласкали слух, будто сама Вэден-Эмя в тревожную ночь убаюкивала своих потомков.
Забывшись, они вновь начали целоваться, но Кайса случайно заметила в воде какой-то странный фиолетовый отблеск. Посмотрев в сторону, она увидела, что за большим прибрежным кустом метнулась тень, словно кто-то поспешно вылез из воды, не желая с ними пересекаться.
— Ты видел? — спросила Кайса у парня, и тот нахмурился. Девушка поднялась на ноги и осмотрелась. Возле куста маячила женская фигура, присевшая на корточки, — темные растрепанные волосы свисали, закрывая лицо, а фиолетовое сияние исходило от всей ее влажной глянцевитой кожи.
— Эй! — тихо окликнула ее Кайса, но та не подняла головы. По розовой ракушке в волосах она узнала Солли, так как сама подарила ее подруге. И очертания тела выдавали девушку, только его будто сводила какая-то болезненная судорога.
— Солли, что ты тут делаешь? — спросила Кайса вполголоса. — Мне говорили, что ты еще не оправилась после раны. Как себя чувствуешь?
Но вместо ответа послышался лишь невнятный шелест. Солли поднялась с земли, откинула волосы и лишь мимолетно взглянула на подругу, но Кайса невольно отшатнулась — глаза девушки сверкнули белым огоньком, от которого лицо и передняя сторона тела казались темно-фиолетовыми, почти черными.
Еще секунда — и Солли растаяла в воздухе,