Развод с Владыкой драконов: скандальная история попаданки - Натали Веспер
— НИКОГДА! СЛЫШИШЬ? НИКОГДА ТЫ НЕ БУДЕШЬ МОИМ МУЖЕМ! Я ТЕБЯ ВОЗНЕНАВИЖУ ДО ПОСЛЕДНЕГО ВЗДОХА! ПУСТИ МЕНЯ!
Мои слова, грубые, земные, чужеродные, гулко отдались под сводами, повисли в ошеломлённой тишине. Я видела, как он замер, и в его ледяных глазах впервые проскользнуло нечто большее, чем гнев. Шок. А затем — тёмное, бездонное обещание расплаты.
Нарушил тишину Хельдон, зашипев:
— Удержите её! И заткните ей рот!
Ко мне бросились две стражи с каменными лицами. Я вырывалась, плевалась, но их руки, сильные как тиски, сомкнулись на моих руках. Ко мне подошла Элира, её лицо было мокрым от слёз. В руках у неё был узкий кляп из мягкой, но прочной ткани.
— Простите, госпожа, простите… — шептала она, пока стражи грубо заставляли меня открыть рот.
Кляп впился в губы. Звук прекратился. Осталось только бешеное, беззвучное рычание и слезы ярости, которые я отчаянно не хотела показывать, но они катились сами.
Каэллан медленно обвёл взглядом потрясённый зал. Его лицо снова было маской абсолютного, леденящего спокойствия.
— У невесты, — произнёс он чётко и громко, — нервы. От волнения. Отведите её в покои. И пусть она там… успокоится. До церемонии.
Меня потащили прочь из зала, как мятежную рабыню. Последнее, что я увидела, — его спину, разворачивающуюся к двору, и как он одной рукой делал жест, отменяющий всё дальнейшее представление. Скандал был исчерпан. Порядок восстановлен. Невеста наказана.
В покоях стражи ушли, заперли дверь. Элира, рыдая, пыталась развязать кляп. Я отстранилась от неё, сама выдернула ткань изо рта и швырнула её в камин.
— Не надо, — хрипло сказала я. — Всё в порядке.
— Но вас наказали… при всех…
— Он хотел унизить, — прошептала я, глядя на языки пламени, пожирающие ткань. — Но я заставила его потерять лицо при своём драконьем дворе. Считай, ничья.
Тело дрожало от адреналина и стыда. Губы горели от того поцелуя-нарушения. Но в глубине души, под всеми слоями страха и ярости, теплилась маленькая, горькая искорка удовлетворения. Я показала клыки. Пусть и ценой кляпа и публичного позора.
Я подошла к окну, вглядываясь в багровеющее от заката небо.
— Три дня, — прошептала я в стекло. — Всё равно у тебя ничего не выйдет, Каэллан. Я не сдамся. Я не буду твоей.
И в этот момент, покусывая распухшую губу, я почувствовала не только вкус крови, но и нечто другое. Железную решимость. И странную, едва уловимую тревогу. Почему его реакция на мой крик — этот миг шока — показалась мне… знакомой? Как будто я уже видела в его глазах что-то подобное, но в ином контексте.
Путаница в мыслях была хуже любого наказания.
5. Ночной прилив истины (и неверных выводов)
Ночь после скандала была густой, как смола, и звонкой от тишины. Я не могла уснуть. Губы всё ещё пылали воспоминанием о том грубом, властном прикосновении. Каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной вставали сотни осуждающих, холодных лиц двора. И его лицо — маска ледяного гнева, под которой мелькнул тот самый шок.
Шок… Почему он так зацепил? Потому что я не ожидала, что смогу его хоть чем-то пробить? Или потому что в этом мгновенном сбое его безупречной надменности было что-то… другое?
Словно червь, мысль точила мозг: «Библиотека. Библиотека под замком. Во избежание беспорядка в мыслях». Именно то, что мне сейчас и нужно было — устроить самый что ни на есть беспорядок в мыслях. Найти слабину. Лазейку. Закон, обычай, легенду — что угодно, что могло бы стать рычагом.
Элира давно ушла, напуганная и молчаливая. Дверь была заперта снаружи, но я уже неделю изучала свою «золотую клетку». Окно было неприступно, но в углу покоев, за тяжёлым гобеленом с охотничьей сценой (драконы, разумеется, побеждали), я нашла узкую служебную дверцу. Скорее, лаз для слуг. Он был забран на простой железный засов изнутри. Мой подарок судьбы.
Я надела самое тёмное платье из имеющихся (всё ещё отдававшее бархатом и пахнущее ладаном) и, прислушиваясь к каждому шороху, отодвинула засов. За дверцей оказалась пыльная, узкая лестница, уходящая вниз, в чрево замка. Сердце колотилось где-то в горле. Я была похожа на пародию на шпиона в опере.
Лабиринт коридоров, тускло освещённых теми самыми парящими шарами, оказался пугающе безлюдным. Цитадель спала. Я шла, прижимаясь к стенам, ориентируясь по смутным воспоминаниям об экскурсии. И вот она — массивная дверь библиотеки с резным знаком, похожим на раскрытую книгу и пламя.
И она, конечно, была заперта. Но замок выглядел… старым. Ритуальным. А рядом, на стене, в железном бра горел один из тех шаров. Подставка была фигурной. С инстинктом отчаяния и вдохновением из плохих детективов, я взяла шар (он оказался на удивление лёгким и тёплым) и ударила им по замку. Раздался негромкий, но звонкий удар. И — о чудо! — замочная скважина слегка осыпалась тёмной пылью. Магия? Или просто хлипкая древняя конструкция? Не важно. Я толкнула дверь плечом, и с тихим скрипом она поддалась.
Запах нахлынул, как волна: пыль, пергамент, кожа, сухие травы и та самая дикая, пряная нота этого мира. Я зажмурилась от наслаждения. Здесь пахло знанием. Моим единственным оружием.
В свете моего украденного светящегося шара ряды полок уходили в темноту. Я начала лихорадочно рыскать, пытаясь разобрать названия на странных, витых языках. «Летописи Рода Огня». «Генеалогии». «Военные своды». Где-то здесь должно быть что-то о браке… о его расторжении… об обязательствах…
Внезапно я услышала шаги. Лёгкие, почти бесшумные, но в гробовой тишине они отдавались гулко. Я задула шар (он погас от простого выдоха) и шмыгнула за ближайший высокий стеллаж, прижавшись к толстенному фолианту под названием «О свойствах вулканического стекла».
В дверь вошёл он. Точнее, его силуэт. Высокий, в тёмной, свободной рубашке и простых штанах, а не в церемониальных одеждах. В его руке мягко светился собственный шар, отбрасывая длинные тени на полки. Он шёл не как хозяин, а как завсегдатай, привычно скользя между рядами.
Моё сердце замерло, а потом забилось с такой силой,