Лис. Тени моего сердца - Марина Альте

Они скручивают его быстро и профессионально, хотя у меня мелькает стойкое ощущение, что он просто… позволяет это сделать. Он мог бы разметать их, как кегли. Местные охранники не то что хлипковаты, но явно проигрывают этому верзиле даже с численным перевесом.

Под перешёптывания и любопытные взгляды пассажиров мы сопровождаем его в кабинет досмотра. Он не сопротивляется, только эта хищная, усмехающаяся гримаса не сходит с его лица.

— Ждите за дверью, — говорю охранникам, когда те отпускают его.

Охранники ретируются. Дверь прикрывается с тихим жалобным звуком, словно лязг решётки, запирающая меня в клетке с особо опасным зверем.

Громила выпрямляется, с наслаждением потягивается, и его взгляд снова находит меня. В нём — не страх, а чистое, неподдельное любопытство.

Ну что ж, мистер «Очень плохой дяденька». Посмотрим, что у нас тут.

Я вновь бросаю в пространство свои требования:

— Документы, пожалуйста.

— Сперва ты, — мужчина усмехается, и его улыбка — ну, не то чтобы ангельская, скорее приветливый оскал демона.

Ехидство, приправленное щедрой порцией надменности.

Серые стены и без того крошечного кабинета вдруг совершают фокус: сжимаются до размеров спичечного коробка, стоит ему сделать шаг в мою сторону. И на мгновение я теряюсь. Кажется, впервые за всю свою недолгую, но бурную службу.

Его массивная фигура вдруг вырастает до масштабов монолита, властного и неоспоримого. А глаза, прищуренные, будто высчитывают траекторию моего движения, в случае если я решусь дать дёру, изучают меня слишком уж откровенно.

— Согласно части четвертой статьи пятой Федерального закона «О полиции, — начинает он тихо, и звук его голоса — будто низкочастотный гул, от которого дрожат все мои внутренности, — Сотрудник обязан представиться и предъявить служебное удостоверение…

«Осведомлённый дяденька!» — проносится первая мысль, стремительная и паническая. А следом, вторая, куда более отчаянная: «И какого черта я, собственно, ввязалась в этот цирк?»

— Ася —

— Капитан полиции Анастасия Зайкина, — выдавливаю я, глотая ком в горле, и сую удостоверение ему под нос так близко, что ему приходится отстраниться, чтобы прочитать текст.

В образовавшейся дистанции делаю медленный вдох, разглядывая ухмылку мужчины, которая с каждой секундой становится всё шире и наглее.

— Зайкина, значит, — тянет он медленно, почти лениво, и его взгляд — треснувший лед на глубоком озере — холодный, пронзительный и чертовски опасный, снова касается моего лица. — Любопытно…

А мне плевать на его любопытство.

— Документы, — повторяю я, и голос предательски дрожит.

Нет, я не боюсь! Просто что-то внутри не даёт обрести уверенность под этим прицельным взглядом. Чувствую себя букашкой. Серьёзно. Да, вооружённой букашкой — табельный греет поясницу, готовый выпорхнуть из кобуры и метко пронзить любую цель. Стреляю я отлично. Десять из десяти! А вот ощущаю себя как добыча под прицелом хищника.

Мужчина достаёт свой паспорт и небрежно швыряет на стол. Тот шлёпается об столешницу с выразительным «шмяк!».

— Ваше имя? — требовательно спрашиваю я, делая нерешительный шаг к столу и беря документ.

— Ахуенный способ познакомится! — фыркает тот.

Глотаю его сквернословие и делаю голос жёстче:

— Имя!

— Лис, — выплёвывает он хладнокровно.

Лис, значит. Неудивительно — у такого верзилы и кличка есть.

— Настоящее имя.

— Там всё написано, — кивает он в сторону паспорта.

Ну что ж, давай посмотрим, что ты за фрукт.

— Раевский Максим Макарович? — уточняю.

— Так точно.

Мужчина делает пару шагов назад, упирается бёдрами о столешницу и присаживается на стол с видом повелителя мира. Продолжает смотреть на меня оценивающим, тяжёлым взглядом. А я, не упуская его из виду, изучаю документ.

Итак, что имеем: Раевский Максим Макарович, тридцать восемь годков отроду, прописан в Подмосковье, брака нет, судимости… не указано. Хотя… я бы это перепроверила, как и подлинность документа в целом. В наше время нарисовать липовый паспорт — плёвое дело для умельца. А купить — и вовсе раз плюнуть!

Но этого мало! Чёртовски мало! Для задержания — ноль оснований.

— Запрещённые к провозу вещи имеются?

— Базука в заднем кармане и пачка тратила в трусах, — отвечает он с явной издёвкой.

Поднимаю на него взгляд. Его ухмылка становится ещё шире. Ну что ж, сейчас вместе посмеёмся, гладиатор на стероидах.

— Раздевайтесь.

Верзила вскидывает брови:

— Не терпится затащить меня в койку, детка?

— Для вас — капитан Зайкина, — отрезаю я, обрубая фамильярность. — И я могу вызвать подкрепление. И что-то мне подсказывает, они будут куда менее любезны.

Мужчина снова кривит губы в улыбке — теперь уже натянутой, но взгляд его голубых глаз по-прежнему блестит озорным огоньком.

— Наслаждайся… — выдыхает он, встаёт со стола и скидывает кожанку с плеч.

Открывается вид мощных рук, по которым от костяшек пальцев и под короткий рукав футболки ползут татуировки, переплетаясь с набухшими венами, словно плющ.

Мужчина не сводит с меня пристального взгляда, продолжает медленно раздеваться, превращая досмотр в откровенное шоу. А у меня, кажется, щёки начинают пылать. От его движений, когда он скидывает ботинки. От игры мышц груди под футболкой, которая с каждым движением лишь сильнее обтягивает торс. От его чёртовски внимательного, многообещающего взгляда.

Наверное, стоило позвать охрану. От такого представления становится слишком жарко. Особенно когда он скидывает футболку, обнажая торс и идеальный рельеф мышц, по которым скользит свет ламп.

Он делает это намеренно — каждое движение выверено, словно он не в комнате досмотра, а на сцене, где главный приз — моё самообладание.

— Продолжать? — его голос звучит низко, с едва уловимой хрипотцой, и я понимаю: он прекрасно видит мой румянец.

Он не приближается, но я будто чувствую его всем телом. Телом, которое прямо сейчас лихорадочно покрывается мурашками.

Воздух в этом и без того душном помещении становится плотным, наэлектризованным. Вместо того чтобы чётко выполнять протокол, я замираю, разглядывая татуировку на его плече, которая «оживает», когда он перекатывает мышцами.

Ася! Держи ситуацию под контролем! Ты капитан полиции или сопливая