По своим следам - Алекс Мерли

— Ничего особенного, на, что можно было обратить внимание. Мы озвучили Ирине Леонидовне свое видение касательно концертной программы тридцатого числа. Выступать мы на этом вечере не будем.

— Неожиданно, а по какой причине, можно узнать?

— Не тот это уровень, мелковато для нас. Мы предложили Ирине Леонидовне рассмотреть вопрос относительно сольного концертного вечера. Видимо для этого Митрофанов и хочет с нами переговорить. Так мы не против.

—Да Махров, не устаешь ты нас периодически удивлять, от скромности точно не умрешь.

— Так я и не собираюсь.

— Сколько песен еще мы не спели

— Значит все еще впереди

— Будет радость в них и веселье

— Будут летними зимние дни!

— Опять новую песню сочинил? Когда только успеваешь?

— Это не песня, а отрывок из стихотворения. Сразу оговорюсь, к данному произведению никакого отношения не имею.

— С этим разобрались, а теперь бери ноги в руки и бегом к Митрофанову, поднимать престиж нашего учебного заведения. И две контрамарки потом не забудь для меня принести.

— До свидание Федор Федорович, я пойду. Куй железо пока горячо.

Выйдя из кабинета, столкнулся с Верочкой.

— Ай, ай Вера Николаевна, нехорошо подслушивать, я мог вас ненароком дверью стукнуть, меня за причинение вреда вашему здоровью могли посадить. Вы бы мне стали передачки носить?

— Махров, что ты несешь? Какие передачки?

— Эх. Верочка, Вера, Верунчик, сгорает моя к вам любовь.

— Иди, любовь у него сгорает — покраснела Вера Николаевна.

Заложив руки за спину, направился на выход

— Владимирский централ, ветер северный

— Этапом из Твери, зла не меряно

— Лежит на сердце тяжкий груз

Обернувшись, подмигнул обалдевшей секретарше и вышел в коридор. Все складывается отлично, не ожидал я от Митрофанова такой прыти. Нам же лучше. Дождусь, окончание урока и отправимся с Серегой в путь. Пусть постепенно привыкает вести с руководством переговоры. Весной ему этот навык ох как потребуется. Сейчас загляну к Сороке, если он на месте, схожу за стаканами и пленкой. Увы, кабинет был закрыт, в другой раз занесу мне не к спеху. Спустившись вниз, столкнулся с Юрием Ивановичем.

— Привет творческим людям, ты чего не на занятиях, никак выгнали за неуспеваемость? — засмеялся Коваленко.

— Выгнали Юрий Иванович, еще как выгнали. К самому Левицкому на ковер вызывали — сделал я скорбное лицо.

— Из училища он меня выгнал, велел в ДК «Сокол» отправляться. Сейчас Смирнова дождусь и вместе пойдем.

— Да как, же так — заволновался Юрий Иванович. Ансамбль теперь без тебя останется, эх… какие у вас песни душевные были, а теперь, что? — махнув рукой, он направился по своим делам.

Чего это он? За чистую монету принял мой треп? Плохо видно у человека с фантазией. Ну и ладно. Горло болеть почти перестало к медсестре идти, смысла нет. Следовательно, можно посетить столовую. Зачем время зря терять, неизвестно когда еще придется перекусить. На сытый желудок и переговоры легче вести. Это в том случае, когда обе договаривающиеся стороны находятся в одинаковых условиях. Опа, а вот и Дмитрий Дмитриевич нашелся. Увидев меня, махнул рукой, приглашая присоединиться. Взяв солянку, пюре с котлетой, три куска хлеба и какао, проследовал в нужном направлении.

— Приятного аппетита Дмитрий Дмитриевич — поприветствовал я Сороку, ставя поднос с яствами на стол. Сначала ели молча, он подождал, когда я примусь за какао и спросил.

— Махров не ожидал я тебя увидеть в столовой, ты почему не на занятиях?

—Меня Федор Федорович к себе срочно вызывал.

— Зачем ты ему потребовался, да еще срочно. Чем на этот раз мир удивил?

— Да ничего серьезного, отказались от выступления тридцатого числа в «Соколе» только и всего.

— Интересное кино, а для чего тогда все ваши репетиции нужны? Послабление в учебе? Не хотите выступать, бороться за престиж училища? тогда будете ходить на занятия, как и все. Не думай Махров, я так это дело не оставлю. Пленку мне записали? И отдай мои стаканы. Не хочу с тобой больше никаких дел иметь. Совсем распоясался.

— Как скажете, Дмитрий Дмитриевич, разрешите вам напомнить, если забыли, директором этого учебного заведения является Федор Федорович, а ни как не вы. Пленку и все остальное я вам сейчас принесу.

— Да как ты со мной разговариваешь молокосос? Я буду ходатайствовать перед Левицким о роспуске вашего ансамбля. Запись сам заберу, а вам больше хода в актовый зал не будет. Сейчас же отдам распоряжение, что бы ключи вам впредь не выдавали.

— И вам всего доброго Дмитрий Дмитриевич, приятно было с вами пообщаться. Для начала нам придется забрать кое-какое имущество, в частности Серегин магнитофон, его вы можете оставить у Коваленко, а потом поступайте, как знаете.

Собрав пустую посуду, отнес ее на мойку и с гордым видом отправился дожидаться Смирнова. До конца урока оставалось десять минут. И чего сегодня все такие нервные? Коваленко все за чистую монету принял, Сорока начал права на ровном месте качать. Если руководство себя, таким образом, поставит, нет проблем, уйдем под крыло Митрофанова. В ДК перспектив намного больше будет. И денежка небольшая регулярно начнет капать. Только стоит захотеть любой Дом культуры нас к себе с распростертыми объятиями примет. Так, стоп, я-то с чего начал дурные мысли накручивать? Ничего не произошло, Сорока не аргумент для того чтобы себя заводить. Произошло некоторое недопонимание, ничего страшного. Левицкий Сороке все объяснит. Вот и Серега идет.

— Серый как ты догадался меня здесь искать?

— А где ты еще можешь быть? Левицкий тебя, зачем вызывал? Мы с ребятами все варианты перебрали и ни до чего путного не додумались.

— Значит не все. Наше семя дало всходы. Суть уловил?

— Э… ты хочешь сказать, Митрофанов созрел?

— Да еще как. Звонил Левицкому и просил что бы мы срочно к нему на переговоры прибыли. Представляешь?