Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

- Но это значит, что они каким-то образом влияют на подбор дежурного! – Воскликнула испуганная Галя.

Пенелопа Витальевна согласно кивнула.

- Есть ещё один вариант. – С места поднялась Марья Дмитриевна и уверенным шагом направилась к трибуне. – А вы не подумали о том, что библиотека выбирает самого сильного из вас, того, кто на её взгляд более всех способен выстоять под напором наших оппонентов?

Мои коллеги, лица которых заметно вытянулись, принялись переглядываться и перешёптываться. К моему неудовольствию эта мысль не приходила им в голову. Но мне то чего обижаться, я и сама этот вариант не допускала и не рассматривала. Однако не скрою, к Марье Дмитриевне я прониклась наитеплейшими чувствами, она единственная поверила в меня.

- Итак, - после слов Марьи Дмитриевны Пенелопа Витальевна усиленно всматривалась в меня и, будь эти её усердные касания материальными, она бы, несомненно, протёрла во мне дыру, - Нам необходимо принять срочные меры по защите в ночное время. Напоминаю, пока по земле рассеивается лучи скрытого тучами или ничем не заслоняемого солнца, мы находимся в полной безопасности, под его защитой. Ночь таит в себе угрозу. И на сегодняшний день самым безопасным местом в сумеречное время является библиотека. Наша задача обезопасить дома. По этому поводу я прошу вас, Марья Дмитриевна высказать своё мнение.

Марья Дмитриевна и Пенелопа Витальевна, стоящие перед нами, молодыми библиотекарями и ребёнком, какое-то время смотрели друг на друга, будто мысленно переговариваясь, потом директриса отошла к креслам, уборщица стала единоличной хозяйкой трибуны.

- Увы, тут мне придётся действовать самостоятельно. Никто из вас не владеет хоть толикой знаний, необходимых, чтобы мне помогать. Заговаривать избы – дело сложное и длительное. До заката я успею, - она замолкла, что-то прикидывая в уме, - если учесть серьёзность ситуации, обезопасить не более двух изб и то, не до конца. Предлагаю вам выбрать эти две избы и всем в них переселиться…

- А почему бы вам всем не перебраться в библиотеку? – Перебила я Марью Дмитриевну. Почему никто не предлагает этот очевидный вариант? Но возмущённые взгляды коллег заставили меня тут же пожалеть о том, что посмела открыть рот.

- Вероятно, Пенелопа Витальевна погорячилась, когда говорила, что Люба полностью посвящена в наш распорядок и правила. – Предположила Марья Дмитриевна. В её голосе я не услышала ни насмешки, ни высокомерия, потому немного расслабилась и впервые за время совещания улыбнулась Ванюше. – В библиотеке может ночевать только дежурный. Это не правило – это непреложный закон.

- Какие избы вы считаете наиболее приемлемыми? – Спросила Нина.

- Думаю, никто не станет спорить, если первой избой, за которую я возьмусь, будет Галина? – Марья Дмитриевна властно обозрела коллег.

- Нет.

- Конечно нет.

- Тут и разговоров не может быть.

- Я так и думала. Там у нас живёт три человека. Более того, в Галиной избе спит ребёнок – самое дорогое сокровище Непорочного.

Я тесно прижала Венечку и, не отрываясь, смотрела на Марью Дмитриевну благодарным взглядом.

- Думаю. Вернее, настаиваю, чтобы в Галин дом сегодня же перебралась и Пенелопа Витальевна. Таким образом, ребёнок окажется в ещё большей безопасности. Ну а директорский дом, как самый вместительный пусть займут остальные девушки. Валера и Захар помогут вам с переездом.

- А ваш дом? А Селивана? – Я снова не сдержалась.

Марье Дмитриевне очень понравилась моя забота, сердешно улыбаясь, она ответила.

- Ну, что касается Селивана, так этому алхимику пока ничего не угрожает. Вся нечисть, впрочем, как и мы, за версту обходит его владения. Отключение тепла и света, как вы понимаете, нашим недругам не поможет. Когда-то библиотека отапливалась дровами и освещалась свечами. А в моём доме живу я, и если я в силах защитить ваши жилища, то и о своём позабочусь. – Она по привычке смахнула пыль с трибуны и уставилась в зал. – Ну что решаем?

- Вы же говорили, что Захар снова нашёл зверя, заколотого копьём? – Пенелопа Витальевна оборачивалась по сторонам, понимая, что эта подробность явится для её подопечных ещё одним ужасным предвестником надвигающейся угрозы. – Разве они с Валерой не отправились ранним утром выяснять обстоятельства данного инцидента?

- У меня есть способ оповестить мужа и сына, они всё бросят и примчатся к нам на помощь.

- Что ж, тогда действуйте. Девоньки мои, - директриса походила на квочку, только что заметившую лису, промелькнувшую за забором, - нам ничего не остаётся, как принять действительность. Ступайте по домам, собирайте вещи. Нам придётся оставить Любушку одну. Справишься?

- Снотворное дадите? – Я смотрела на неё, нависающую надо мной и видела её сестру, далёкую, недоступную, наверное, уже скучающую по мне. И впервые меня посетила мысль, что, возможно, я уже никогда не вернусь домой. Страх сам по себе – это такой эмоциональный всплеск, напрочь лишающий способности думать. Лишь в притуплённом состоянии, он позволяет нам поразмыслить и понять, а что потом. И я поняла – смерть неотвратимо висела над моей головой, я физически ощущала её ледяное дыхание. Я умру. Мой обречённый взгляд нашёл Ванечку, лишь бы ему выжить.

- Пенелопа Витальевна… - я готова была пасть перед нею на колени.

- Не унижайся. – Она перехватила мой взгляд. - И поверь, я сделаю всё, чтобы защитить твоего сына. Возможно, мы отправим его в Ленинград. Как только убедимся, что есть туда дорога.

Я встала, Ваня обхватил меня ручонками за талию, слёзы текли по его лицу.

- Можно я буду с мамой дежурить? – Взмолился мой сын.

Я отрицательно замотала головой, надеясь, что Пенелопа Витальевна увидит мой жест и не позволит ему спать в библиотеке. Зачем ему слышать то, что я слышала? Зачем ему знать?

- Отныне мы воины. – Строго сказала Пенелопа Витальевна. – И волею судеб, я ваш командир. Ты, Ваня, один из нас. И ты слышал, что никто не должен присутствовать в библиотеке, кроме выбранного, на кого указала неведомая нам сила. Это правило веками соблюдалось, и не нам его рушить. И помните, здесь мы защищаем не просто библиотеку. От нас зависят судьбы наших народов.

Я рассматривала своих коллег. Теперь они казались прекрасными валькириями. «Что есть красота?», - мелькнуло в голове. Откуда она идёт, эта красота? Из человека, которого видят? Или от человека, который видит? Снаружи эта красота, или внутри?

- Ваня, - я склонилась над сыном, -