Нежеланный брак, или уроки любви для герцога - Кати Владмар

— Розали, — начал он после долгой паузы, — вы не находите, что это... слишком поспешное решение? Вы посещаете эти благотворительные вечера всего несколько недель.

— Но я вижу результаты, — возразила я. — Вижу, как меняются эти женщины, как растет их уверенность в себе.

— Я не сомневаюсь в вашем энтузиазме, — мягко сказал Родерик. — Но основать школу — это не то же самое, что проводить субботние занятия. Это огромная ответственность, требующая опыта, знаний, времени... — он сделал паузу. — Времени, которое вы будете проводить вдали от дома. От Софи. От... семьи.

Последнее слово он произнес с особым значением, и я почувствовала, как оно отозвалось во мне смешанными чувствами: теплом от осознания, что он считает меня частью своей семьи, и легким раздражением от того, что использовал это в качестве аргумента.

— Я понимаю вашу заботу о семье, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Но разве я не могу совмещать и то, и другое?

Родерик вздохнул.

— Леди Бервик — необычная женщина с необычными взглядами, — сказал он, осторожно подбирая слова. — И я уважаю ее за это. Но вы должны понимать, что ее выбор имел свою цену. Ее брак фактически разрушен. Ее муж живет отдельно именно из-за ее... деятельности, которая не соответствовала его представлениям о роли жены.

Он наклонился вперед, глядя мне прямо в глаза.

— У вас есть семья, Розали. Есть Софи, которая привязалась к вам всем сердцем. Есть... я, — последнее слово он произнес тише, почти с неуверенностью. — И я не хочу, чтобы вы жертвовали этим ради идеи, которая может оказаться слишком амбициозной.

Я почувствовала, как внутри меня борются противоречивые эмоции. Разочарование от того, что он не разделял моего интереса, раздражение от его намеков на то, что я могу пренебречь семьей. Но в то же время — тепло от его слов о том, что я часть его семьи, что он дорожит мной.

— Я не собираюсь жертвовать семьей, — сказала я тихо. — Никогда. Вы и Софи слишком важны для меня. Но разве я не могу иметь и то, и другое? Разве я не могу быть хорошей женой и сестрой, и при этом делать что-то значимое для других?

Родерик смотрел на меня долгим взглядом, в котором читалось множество эмоций.

— Я не говорю "нет", Розали, — сказал он наконец. — Я прошу вас хорошо подумать. Взвесить все за и против. Понять, действительно ли это то, чего вы хотите, и готовы ли вы к последствиям такого решения. Не позволяйте энтузиазму леди Бервик увлечь вас слишком быстро.

Он протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей.

— Вы часть моей семьи, Розали. Часть меня. И я хочу, чтобы вы были счастливы. Просто убедитесь, что путь, который вы выбираете, действительно приведет вас к счастью, а не к разочарованию.

Его слова, его прикосновение смягчили мою досаду. Он не запрещал, не высмеивал мои амбиции. Он просто беспокоился, хотел защитить меня — возможно, не лучшим способом, но с добрыми намерениями.

— Я обещаю хорошо подумать, — сказала я, поворачивая руку ладонью вверх, чтобы сжать его пальцы. — И что бы я ни решила, семья всегда будет на первом месте.

Родерик кивнул, но в его глазах я все еще видела тень беспокойства. Он не был полностью убежден, и я знала, что этот разговор был только началом. Но я также чувствовала, что нашла в себе новую решимость. Решимость найти способ совместить обе стороны моей жизни: быть хорошей женой и сестрой, и при этом следовать своему призванию помогать другим через образование.

Сентябрь уже полностью вступил в свои права, окрашивая листву в золотистые и багряные тона. Утренний воздух стал прохладнее, но дни все еще радовали теплом и солнечным светом. В такое утро Родерик вошел в комнату Софи, где мы с ней занимались шитьем.

— У меня для вас новость, — сказал он с улыбкой, которая теперь появлялась на его лице гораздо чаще. — В Гринфилде, ближайшем городке, в эту субботу устраивают осеннюю ярмарку урожая. Я подумал, что нам стоит посетить ее. Софи никогда не была на таких праздниках.

Глаза Софи расширились от восторга.

— Ярмарка? С каруселями и сладостями? — воскликнула она, подпрыгивая на месте.

— И с каруселями, и со сладостями, и со множеством других развлечений, — кивнул Родерик, и его взгляд переместился ко мне. — Что скажете, Розали? Вам нравится эта идея?

С того дня в саду, с нашего первого поцелуя, прошло почти две недели. Мы не говорили о случившемся, но что-то изменилось между нами. Родерик стал чаще искать моего общества, его взгляд задерживался на мне дольше обычного, а иногда наши руки случайно соприкасались, вызывая во мне трепет.

— С удовольствием, — ответила я, встречая его взгляд. — Я думаю, это будет чудесный день.

В субботу утром мы отправились в Гринфилд. Софи не могла усидеть на месте в карете, постоянно выглядывая в окно и задавая вопросы о том, что нас ждет на ярмарке.

Когда мы прибыли, городская площадь уже была полна народу. Повсюду виднелись разноцветные палатки и киоски, украшенные осенними цветами и снопами пшеницы. В центре площади возвышался «Керн-Бэби» — кукла из последнего снопа пшеницы, украшенная лентами и цветами.

— Смотрите! — воскликнула Софи, указывая на группу музыкантов, играющих веселую мелодию. — Можно мы подойдем ближе?

— Конечно, — кивнул Родерик, предлагая мне руку.

Мы медленно шли по площади, останавливаясь у различных киосков. Софи была в восторге от всего: от сладостей и игрушек до представления кукольного театра. Родерик купил ей леденец на палочке и маленькую тряпичную куклу, а мне букетик осенних цветов от местной цветочницы.

— Вам нравится? — спросил он, когда Софи отвлеклась на выступление жонглера.

— Очень, — искренне ответила я. — Здесь так… живо.

Он улыбнулся, и на мгновение мне показалось, что он хочет что-то сказать, но в этот момент Софи потянула его за рукав, желая показать что-то еще.

Когда мы проходили мимо палатки с выпечкой, я услышала, как кто-то окликнул меня.

— Леди Бельмонт! Леди Бельмонт!

Обернувшись, я увидела Мэри, молодую девушку из пекарни, которая посещала наши субботние уроки. Она стояла за прилавком, ее