После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос
Он говорил ровно.
Каждое слово было сухим и законным.
Именно такими словами обычно убивают без крови.
— Держательница печати Элисана Ровеннар обязана передать печать на хранение комиссии до завершения проверки. Королевская стража Армавира обязана перейти в подчинение уполномоченному представителю Совета. Все документы по атаке, смерти лекаря, вывозу драконита и действиям наместника Дорна передаются комиссии без копирования.
Миреада едва заметно сжала папку.
Тавриан не двигался.
Северьян стоял очень тихо.
Я слушала до конца.
— Кто возглавляет комиссию? — спросила я, когда чиновник закончил.
— Советник Эрдан Тессар назначил временным уполномоченным лорда Вирона Сайта.
— Это вы?
— Да.
— Вы прибыли после ночной атаки с уже готовым указом.
Он не смутился.
— Совет действует быстро, когда речь идет о безопасности стратегической территории.
— Как предусмотрительно. А когда речь шла о женщинах, у которых вырезали метки, Совет тоже действовал быстро?
Вирон Сайт посмотрел на меня без выражения.
— Я не уполномочен обсуждать слухи.
— Зато уполномочены забрать документы, которые могут превратить слухи в доказательства.
— Леди Ровеннар, ваше состояние...
Я подняла руку.
— Не продолжайте.
Он замолчал.
— Этой фразой уже пытались объяснить, почему я не должна читать собственные лекарские назначения, задавать вопросы бывшему мужу, держать печать, требовать суд печи и возражать против обвинения в убийстве. Подберите другую.
В зале стало очень тихо.
Вирон Сайт медленно сложил свиток.
— Вы подтверждаете отказ подчиниться решению Совета?
— Я задаю вопрос о законности.
— Решение имеет белую печать.
— Белая печать Совета выше старой хартии Армавира?
Он сделал паузу.
Маленькую.
Но я увидела.
Тавриан тоже.
— В условиях угрозы стратегическому ресурсу — да, — сказал Вирон.
— Покажите статью.
— Что?
— Статью хартии, которая дает Совету право забрать печать после первого знака Главной печи без суда островов.
Он посмотрел на Тавриана.
— Глава стражи должен знать, что в условиях внешней угрозы...
— Статью, — повторил Тавриан.
Миреада уже писала.
Вирон понял, что разговор идет не так.
— Старые хартии не могут мешать защите королевства.
— Железный Армавир и есть королевство, — сказала я. — Вы только что сами это признали.
— Формально.
— Формальности сегодня ваши любимые. Не отказывайтесь от них, когда они становятся неудобными.
Северьян вдруг сказал:
— Я хочу увидеть полномочия комиссии.
Вирон повернулся к нему.
— Лорд Астарин, Совет уведомлен о вашем присутствии. Вам рекомендовано покинуть Армавир до стабилизации ситуации.
— Рекомендовано?
— Да.
— Кем?
— Советником Тессаром.
Северьян сделал шаг ближе к столу.
— Передайте Эрдану Тессару, что я останусь до окончания дознания о действиях Саврена Лорича, мага Мелласа и подлоге при признании истинной метки Илмары Дейрис.
Вирон побледнел.
Совсем немного.
Но это было достаточно.
— Это отдельное дело.
— Нет, — сказал Северьян. — Уже нет.
Он положил на стол копию своего заявления, подписанного вечером.
— Дом Астарин требует пересмотра решения Совета о расторжении моего брака с Элисаной Ровеннар и признании метки Илмары Дейрис подлинной. До пересмотра я не признаю право комиссии забирать документы, связанные с метками и лекарями Совета.
Меня ударило странное чувство.
Не благодарность.
Нет.
Северьян делал то, что должен был сделать.
Но впервые он делал это не против меня.
Вирон Сайт взял лист, пробежал глазами и стал еще бледнее.
— Вы понимаете последствия, лорд Астарин?
— Да.
— Это может быть истолковано как недоверие Совету.
— Пусть истолкуют точно.
Кирсан, который стоял у двери, дернулся так, будто хотел вмешаться, но Северьян даже не посмотрел на него.
Вирон сменил тактику.
— Леди Ровеннар, Совет не намерен умалять ваши права. Речь идет о вашей защите. Передайте печать временно под охрану комиссии, и после проверки...
— Нет.
— Вы даже не выслушали условия.
— Я уже выслушала достаточно условий от людей, которые хотят забрать у меня сначала имя, потом тело, потом печать, а потом право задавать вопросы.
— Вы выбираете конфликт.
— Я выбираю процедуру.
— Какую?
Я посмотрела на Тавриана.
Он молчал.
Это решение было моим.
— Суд островов.
Миреада перестала писать.
Даже Северьян повернул ко мне голову.
Вирон нахмурился.
— Что?
— По старой хартии после первого знака Главной печи держательницу печати можно отстранить только через суд островов или полный суд печи. Раз Совет требует печать, я требую суд островов.
— Это устаревшая форма.
— Но не отмененная.
Он не ответил.
Вот теперь в зале появилась другая тишина.
Не угроза.
Возможность.
Я продолжила:
— До суда островов печать остается у меня. Документы остаются в Армавире. Комиссия Совета может присутствовать как сторона, но не распоряжаться складами, стражей, архивами и свидетелями. Если у вас есть статья, отменяющая это право, зачитайте ее сейчас.
Вирон молчал.
Молчание чиновника иногда громче признания.
Тавриан шагнул вперед.
— Королевская стража Армавира признает требование суда островов.
Вирон резко повернулся к нему.
— Вы не имеете полномочий решать политические вопросы.
— Я не решаю. Я обеспечиваю старый закон до решения островов.
— Вы выступаете против Совета.
— Я стою перед ним. Это не одно и то же.
Миреада, не поднимая головы, записала и эту фразу.
Вирон увидел.
— Протокол останется у комиссии.
— Копия, — сказала Миреада.
— Оригинал.
— Оригиналов будет три.
— Это нарушение.
— Это Армавир, — ответила она. — У нас бумага часто горит. Мы учимся.
Я бы улыбнулась, если бы не была так устала.
Вирон Сайт понял, что силой бумаги нас сейчас не взять. Но такие люди не сдаются. Они просто откладывают удар до места, где свидетелей меньше.
— Совет примет к сведению ваше сопротивление, — сказал он.
— Запишите точнее, — попросила я. — Мое требование законной процедуры.
Миреада записала.
Вирон скрипнул зубами.
Да, именно скрипнул. Едва слышно, но я заметила.
— Комиссия остается в крепости.
— Как гости под надзором стражи, — сказал Тавриан.
— Это оскорбительно.
— После ночной атаки без флагов, смерти лекаря и попытки забрать все документы без копий мы стали осторожнее с гостями.
Вирон собрал свитки.
— У вас три дня.
— До чего? — спросила я.
— До прибытия полного состава комиссии. После этого