Истинная - Лив Зандер

Такел застыл как вкопанный за столом, его разум, должно быть, отказывался принимать реалии Одхейма за пределами своего чистенького лазарета. Джал’зарки вокруг продолжали шипеть, и первые из них уже сделали шаг в мою сторону, а затем оглянулись на остальных.

В глубине их глаз горела жажда крови — они всегда были рады порешить ветусианца, и плевать, что я не имел никакого отношения к их порабощению.

— Альде’э! — крикнула К’терра на джалуте, своем родном языке. — Колитесь и не лезьте не в свое дело. Он пришел только за ней. Вас это не касается. — Она щелкнула пальцами перед носом Такела. — Живее, малец, коли им. Хватай этот гребаный пистолет и выполняй обещание.

Пока шипение и рык вокруг сменялись глухим гулом, джал’зарка, прижатая моей грудью к стене, продолжала колотить хвостом по моему затылку.

— Альде’э, — повторила К’терра. — Он хочет только поговорить.

— Мне нечего сказать этому ветусианцу! — прошипела та.

Я обхватил рукой ее шею и развернулся, тут же перехватывая горло, пока она не захрипела в отчаянной попытке глотнуть воздуха. Ее хвост пополз вверх по моим ногам, но я плотно сжал бедра, не давая ей ударить меня по яйцам.

— Ну же, Мелек, — с ухмылкой протянула К’терра. — Ни когтей, ни рогов, ни клыков. А ты все возишься.

— Как насчет заткнуть свой умный рот и помочь мне вытащить ее отсюда, пока все не зашло слишком далеко?

Она усмехнулась и обвила хвостом пленницу, вонзив кончик когтя в тонкую кожу у ее виска.

— Сейчас он тебя отпустит, и ты пойдешь со мной через заднюю дверь. Одно неверное движение, и я проткну тебе мозг.

Когда джал’зарка кивнула, я ослабил хватку на ее шее, но вместо этого сразу перехватил хвост. Я крепко держал его, пока К’терра вела ее к выходу.

— Держи ее крепче, — бросил я.

Я выудил из кармана прочный кусок веревки и обвязал один конец вокруг ее хвоста. Второй я затянул на шее с таким расчетом, чтобы петля душила ее всякий раз, когда она попытается использовать хвост против нас.

К’терра приобняла ее за плечо, и от этого зрелища у меня к горлу подкатил ком стыда. Насколько тяжело должно быть моей подруге прижимать коготь к представительнице собственного вида? И не просто джал’зарке, а бывшей рабыне, вынужденной ублажать тысячи неблагодарных ветусианцев?

— Твое имя? — спросила К’терра.

Даже с веревкой на шее самка высоко вскинула голову, отчего волокна глубоко врезались в грязную кожу.

— К’нема.

К’терра вздрогнула, на долю секунды перевела взгляд на меня, а затем покачала головой.

— Пусть пепел нашей умирающей звезды откроет твоему сердцу единственную истину.

Джал’зарка выпрямилась и выпятила грудь, приняв величественную осанку, которую не могли скрыть ни грязь на коже, ни лохмотья одежды.

— И твоему, — отчеканила она ровным голосом.

Вдвоем мы оставили Такела заканчивать с остатками сыворотки. По узким боковым переулкам мы повели ее обратно к «Брот Аднак», стараясь не привлекать лишнего внимания других джал’зарок.

Стоило нам переступить порог, как из кухни навстречу выбежали Адора, Кэти и Грейс, чьи потрясенные лица прятались в глубине темных капюшонов.

— Это она? — спросила Кэти.

Я выдавил из себя улыбку.

— Да.

— Наверху для нее уже все готово, — подала голос Адора. — Я принесу ведро, чтобы она могла помыться. Грейс и Кэти повесили дополнительные замки, но даже не думайте, что я выделю вам кого-то из своих девок для охраны.

Я коротко кивнул. Теперь, когда она была у нас, я не спущу с нее глаз, пока ее признание не обеспечит нам жизнь, которую мы все заслужили после этого кошмара.

Мы с К’террой повели ее наверх, Кэти и Грейс следовали за нами. В нашей квартире мы довели ее до комнаты в самом конце коридора. Адора убрала оттуда абсолютно все, кроме кровати, включая простыни, одеяло и подушку.

— Ее нужно связать, — произнесла К’терра.

— Ты действительно думаешь, что это необходимо? — спросила Кэти. — Зачем проявлять излишнюю жестокость. Насколько мы знаем, она может сразу согласиться помочь нам.

К’нема фыркнула.

— Он убьет меня, если я заговорю.

Я перевел взгляд с Кэти на К’терру и кивнул.

— Я взял достаточно веревки. Без помощи хвоста она не сможет выпутаться.

Мы подвели ее к кровати, К’терра уложила ее на матрас, пока я привязывал все четыре конечности к столбикам.

— В зависимости от того, сколько это займет времени, мне, пожалуй, стоит раздобыть лазерные наручники, — заметил я. — Вы проверили, окно закрыто?

— Заперто изнутри, — ответила Кэти. — И Адора приказала одной из своих девок зафиксировать его снаружи. Сказали, у нее нет ни единого шанса выбраться.

Мы вышли, и я прикрыл дверь, позволяя облегчению наконец разлиться по телу и снять напряжение в мышцах. Джал’зарка была у нас. Теперь оставалось заставить ее говорить.

— Что думаешь, К’терра?

— Это будет непросто. Сразу тебе говорю, и мне тошно принимать в этом участие. Сейчас — особенно. — Она провела тыльной стороной ладони по щеке, смахивая первую слезу, которую я когда-либо видел на лице этой самки. — Ее зовут К’нема, Мать Провидящего Пепла. Пара военачальника Р’кеша.

— Он еще жив?

Она покачала головой.

— Он погиб, сражаясь с ветусианцами на нашей родной планете.

К’терра потерла рот ладонью и зашагала прочь, бормоча под нос:

— Ты вряд ли сможешь сделать с этой самкой что-то такое, через что она уже не проходила. Нет страшнее пытки, чем воспоминания, так что тебе лучше придумать действительно хороший план, чтобы развязать ей язык.

Глава 24



Мелек

Я связал ноги К’немы веревкой, жесткие волокна глубоко врезались в ее и без того окровавленные лодыжки. Она держалась стойко, взгляд ее был опустошенным. Самка не издала ни звука, когда мы с К’террой подвесили ее вверх ногами под душем.

Голосовая команда, и по ее телу заструилась вода, образуя красновато-коричневые ручейки, которые окрасили рваную одежду. Они стекали к сливу, уносясь в канализацию вместе с последними остатками моего сострадания.

Я был целителем.

Мой цвет — белый.

Но я опустился на колени, а затем и вовсе сел на задницу, и ткань моей униформы впитывала мокрые пятна от страданий этой самки. Я не знал, в какой момент перекладывание наших бед на нее стало оправданным. Не помнил, в какой момент этой ночи я превратился из жертвы в палача.

Я знал лишь одно: ее мучения положат конец нашим.

Помешают другим пройти через то же самое.

По крайней мере, именно это я твердил себе,