Смеющаяся Река - Людмила Семенова
— Выходит, мы — первые, кто увидел Лохлин живой с тех пор?
— Ну, с точки зрения Патруля да. Но разумеется, кто-то помог ей выжить, а затем и попасть в Россию! Остается вопрос — зачем, ведь ни про какую русскую бабушку в ее биографии не упоминается.
— Значит, еще одна ложь, — заключил Илья. — Она обмолвилась, что ее брат сейчас занимается магией на родине, но что нам теперь ее слова?
— Так или иначе, Змей, кельтскому Патрулю про взрослого Гленна Макбренти ничего не известно. Если он и занимается магией, то какой-то другой, — многозначительно произнес Перышкин.
— Тогда что с ней делать?
— Пока ничего, пусть за девчонкой просто присмотрят. Кельты будут копать дальше и, вероятно, приедут за ней — они рассчитывают выйти на ее брата, все-таки у него двойная колдовская кровь и такой кадр грех упускать! Да и сама она, видно, не промах. А пока в твоем доме всяко будет надежнее.
— Я не против, а Илмар и вовсе будет рад, — усмехнулся Илья. — Уж не знаю, чем она его зацепила, но у них будто настоящий роман, а не просто постельные забавы.
— Ну понятно, дело молодое, но твой Илмар умный парень, его интуиции можно доверять. А что ты скажешь про Шихана?
— Он славный, — признался Илья. — Конечно, все еще диковатый, боится огня, громких слов, реагирует на кровь, но старается себя сдерживать. Видно, что в Шотландии его хорошо успели обучить, только здесь почему-то случился регресс. По словам Кайсы, парень считает, будто по дороге в Питер на них напала нежить и овладела рассудком Тревора.
— Ну… звучит абсурдно, но объясняло бы многое, — заметил начальник, потирая подбородок. — Однако нежить все-таки предпочитает убивать живое, а не играть с ним. А у твоей Кайсы, значит, уже завязалась любовь с этим парнем?
— Любовь не любовь, но что-то определенно есть, — улыбнулся Илья. — Честно говоря, я рад, что она не торопится переходить на следующий этап. Понимаю, что у духов с этим проще, и времени у нее много, но по-человечески так хочется, чтобы она не повторяла моих ошибок!
— Тут я тебя хорошо понимаю, — заверил Перышкин. На прощание они пожали друг другу руки, и служебный катер повез Илью к дому. Запрокинув голову, он увидел в небе множество бусинок белого цвета и всех оттенков синевы — они перемещались между собой, образуя диковинные фигуры, цветы, звезды, как в игрушечном калейдоскопе. Это были забавы мелких водяных духов, помогающих держать купол и регулировать уровень влажности. А патрульные охотно им это позволяли — воспоминания о детских играх были для них якорем, удерживающим в тумане потустороннего мира и в хаосе родного.
На острове Илью уже поджидал Юхани, и по его лицу колдун сразу понял, что новости не из приятных. Лесной дух взял Илью за локоть и тихо промолвил:
— Ох Велхо! Ох что я тебе скажу! Ох Велхо!..
Илью изрядно удивило это несвойственное Волку причитание, которое он разбавлял финскими проклятиями и воздевал к небу руки. Похоже, стряслось что-то и впрямь из ряда вон выходящее.
Юхани распаковал новую форму, помог Линде влезть в защитный корсет и облегающие черные штаны, затем переоделся сам. Он держался сухо и сосредоточенно, как всегда перед важными заданиями. А кроме того, явно был слишком ошарашен недавним открытием, чтобы обращать внимание на неудобства с одеждой.
— Что сказал Волхв? — наконец решилась Линда нарушить безмолвие.
— Велел пока молчать, — произнес муж. — Все зависит от того, что мы найдем в городе, Фиалка. Но быть может, уже скоро я выполню данное тебе обещание. По крайней мере теперь мы знаем, куда идти.
Он показал пробирку с древесной трухой, которую сам соскоблил когтями с пола в домике Тревора.
— Не сомневаюсь, что выполнишь, — улыбнулась Линда. — Но мне больно думать, что нам, демонам Среднего мира, приходится обряжаться как скоморохи вместо того, чтобы пользоваться своими природными навыками.
Она кивнула на кожаные перчатки с вшитыми металлическими пластинами и мягкие прочные сапоги.
— По крайней мере мастера постарались, — с теплотой сказал Юхани, натягивая сапог, — в них чувствуешь себя все равно что босиком. А что до природы, Фиалка… увы, на нее все меньше надежды и нам, и людям.
Линда горестно промолчала. Во дворе их уже поджидал Илья, захвативший помимо «ведьминого зуба» и ружье, полученное на службе. Они отправились на катере к тому месту, откуда недавно Патруль вызволял Кайсу. От ракушечного грота уже ничего не осталось, зато артефакт в кармане лешего стал нагреваться и искрить. Остатки высохшей крови вели их туда, куда нужно, туда, где созрел какой-то чудовищный заговор, к которому охотники явно имели отношение.
Илья шагнул на мокрые от дождя ступени, которые вели на мост, духи шли чуть позади. Им быстро преградили путь каменные гаргульи — существа, которые держали нейтралитет, но все же недолюбливали живой мир, мешавший предаваться покою в их мирке вечной прохлады и сырости.
— Зачем вы явились в город? Почему хозяин леса идет за тобой, Водяной Змей? — спросила одна из них глухим бесцветным голосом.
— Мы пришли сюда как патрульные, — ответил Илья, показав нашивку на куртке.
Гаргульи молча расступились, и все трое пошли по ступеням. Нева тихо плескалась в своей покореженной гранитной колыбели, а город приближался — виднелись проплешины песочно-серого цвета на месте обрушившихся домов и новые монолитно-свинцовые строения. Они были похожи на крепости, вырубленные прямо из скалы. Невский проспект раскололся надвое — там, где пролегала мостовая, теперь можно было лишь проплыть на лодке или катере. Гостиный Двор и Апраксин рынок срослись в один полуостров, который всецело жил торговлей и развлечениями. И именно там, по слухам, чаще всего скрывались жрецы Нижнего мира и их подручные.
Наконец впереди показалась пустынная улица. Уже пробил час, после которого не рекомендовалось покидать дома — черная аура и отродья мертвого мира истребили немало народу. Одних находили мертвыми, другие возвращались домой, но уже иными, отчего в городе давно толковали об одержимости бесами.
А где-то между Чертовым мостом и теми краями скрывался дом, в котором еще хранились флюиды той самой крови. Илья догадывался, что основные чары и