Там, где цветёт папоротник - Анна Корнова
– Я без Неждана не поеду.
– Зачем тебе Неждан? – нахмурился княжич. – Ты со мной поедешь.
– Мне с ним спокойнее, – призналась Света.
– Я его для других дел назначил, – Борислав резко развернул коня.
Светлане стало обидно: мог бы по-доброму сказать, объяснить, мог хотя бы улыбнуться. Где золотые бабочки, которые волхв увидал?
– Княжич за старшего оставил, а теперь говорит, что я молод ещё, – к Свете подошёл недовольный Неждан. – С вами поскачу, а за старшего Борзуна оставили.
Настроение моментально улучшилось – это её просьбу, даже и не просьбу, а, можно сказать, каприз, исполнил Борислав. Сказал, что Неждана оставит с пешим отрядом, а не оставил. Может, и с женитьбой то же самое: говорит, что жениться собрался, а сам и не собирается.
– Мне на чубарого княжич велел садиться. Это какой? – только Неждану могла Света задать подобный вопрос, для остальных это прозвучало бы как «Что такое лошадь?» или «А какого цвета трава?».
– Вон стоит. Спокойный, должно быть, – Неждан указал на белого с чёрными пятнами коня.
– На далматина похож, такая же расцветка весёленькая, – хихикнула Света.
В Смоленск прибыли к вечеру. Встречать к воротам их вышла вся княжеская семья, вся, кроме Миляны. Света не раз мысленно вела разговор с княжной о Радосвете, думала, как будет горевать Миляна, когда откроется горькая правда. Но разговор не состоялся.
Прямо с дороги всех усадили за накрытый стол. Света по привычке собиралась сесть на край женской скамьи, но Борислав указал ей на место против себя, почти во главе стола, рядом с княгиней. Света растерянно посмотрела на князя, но Добромысл кивнул ей, а Ладослава шепнула: «Не бойся, садись рядом».
– А Миляна где? – спросила Света.
Ладослава побледнела, Добромысл нахмурился и стал молча резать каравай, чтобы передать дружинникам хозяйский хлеб.
Думал Борислав поразить своими рассказами князя Добромысла, но вышло совсем по-другому – самого Борислава в родном доме новостью ошарашило. Тихо, едва шевеля губами, прошелестела княгиня Ладослава:
– Миляну Радосвет увёз.
Глава 32. Смоленск, 945 год
– Как Миляна могла с ним убежать? – недоумевал Борислав.
– Она его давно любит, – поясняла Светлана.
– С чего ты это взяла?
– Мне она сама призналась.
– Глупости говоришь! Мало ли чего девки придумать могут, а потом наболтать. Миляну в Полоцк собирали, она с малых лет засватана. Ей Радосвет не нужен.
– Они вечерами в саду за теремом встречались. Миляна ему серёжку свою в поход дала. Помнишь, в левом ухе у него серёжка серебряная висела, кругленькая, так это ему Миляна заговорённую дала, чтобы к ней вернулся.
– Ему эту серьгу купеческая вдова из Заречья подарила.
– Это он тебе сказал или купеческая вдова? – ехидно поинтересовалась Света.
– Но не могла Миляна с ним по доброй воле убежать! – в который раз повторил Борислав. – Это простые девки с приглянувшимся смердом спутаются и из дома бегут, а Миляна – княжеская дочь.
– А я считаю: твоя сестра правильно сделала, что не стала свою жизнь в жертву семье приносить. Вот ты говоришь, что меня любишь, а жениться и детей рожать тебе другая будет. А Миляна так не захотела, чтоб с одним спать, а о другом думать.
– Я за стол тебя напротив себя рядом с матушкой посадил. И никто слова не возразил – поняли, что ты для меня значишь.
– А жену возьмёшь – меня из-за стола выгонишь? Буду в каморке под лестницей питаться?
– Ягодка моя, про какаю жену ты всё время говоришь? – Борислав довольно хмыкнул, ему льстило, что Света ревнует его даже к самой возможности появления рядом с ним другой женщины.
Они сидели на брёвнах за поварней, там, где обычно Миляна доверяла Светлане свои секреты. А теперь вот Борислав делился со Светой сокровенными мыслями. Слишком много на него свалилось: Радосвет – друг, Миляна – любимая сестра – казалось Бориславу, что каждую их мысль знает, каждый шаг известен, а вон как вышло!
– Ну, ладно, если бы с хорошим человеком сошлась, а то со злодеем убежала. Случись осада, Радосвет бы врагам броды на Днепре выдал и ворота городские открыл.
– Вот здесь согласна. Но, допустим, Миляна не знала, что Радислав такой моральный урод. Нам же неизвестно, что он ей наплёл. Мутная какая-то история.
– Всё непонятно. Что в Смоленск Радосвет вернулся, никто не знал. Как он с Миляной встречался, никто не видел. Вечером со всеми трапезничала, а утром в тереме её не было. Чернавка призналась: Радосвет её за воротами подкараулил и велел княжне передать, что ждать на известном месте будет. А Миляна как узнала, так и побежала к нему.
– А вдруг он Миляну насильно увёз?
– Она ларец свой забрала. Значит, не силком увёз, а по своей воле убежала, сокровища свои забрала.
Из-за поварни выбежал отрок, увидал Борислава и обрадованно объявил:
– Тебя князь велел сыскать и к нему вести.
Княжич поспешил к отцу, а Света вернулась в поварню – она теперь без Миляны месила тесто, выполняя поручение Ладославы.
Князь Добромысл считал шаги, расхаживая по гриднице. События последнего месяца нарушили плавное течение жизни. Волхв не обманул: после его заклинаний к смолянам действительно вернулись добрые времена – богатую дань принял Смоленск, господин важного торгового пути, от купеческих караванов, что из Царьграда возвращались через волок от Двины к Днепру, с хазарами выгодный для Смоленска договор заключен был… Но побег княжны всю радость от удачи зачеркнул. Добромысл не мог понять, как Миляна, его