Белая ворона - Стейси Мэри Браун

— Следующий боец — грозный Ночной Охотник Реникс! — выкрикнул из круга коренастый мужчина, указав на Реникса, сдиравшего рубаху. На мужчине были тускло-красные штаны и синяя туника; голос каким-то образом пробивался сквозь шум. — Против нашего чемпиона, Торда! — Он махнул на мощного голого по пояс мужчину с кривым носом и лишь несколькими зубами. Рельефное тело и злобный вид говорили, что проигрывал редко. Он приплясывал по кругу, бил воздух, уже осыпал Реникса насмешками.

— Делайте ставки! — крикнул коренастый.

— Эй! — Бьёрн подозвал мальчишку, собиравшего ставки, опустил монеты ему в руку. — Десять марок на Реникса.

— И за меня десять. — Оникс подтолкнул друга.

— И за меня. — Бринн ухмыльнулась принимавшему ставки.

— Тридцать марок! — воскликнул Бьёрн.

— Денег нет. — Оникс пожал плечами. — А ты должен за то, что терпим твоё дерьмо.

— Тогда мою ставку сделай двадцать, — сказала Бринн мальчишке.

— Пятьдесят марок? — поперхнулся тот.

Бьёрн отрицательно замотал головой, глянул на друзей, но оба смотрели в ответ.

— Ладно. — Он фыркнул, опустил плечи, отдал деньги.

— Лучше бы Реникс выиграл, иначе вы оба у меня в долгу, — возмутился он.

— Выиграет. — Оникс указал подбородком на друга в кругу. Реникс размахивал руками, разминался. Сухое мускулистое тело в шрамах и татуировках напряглось от злости. Выражение лица было убийственным: казалось, он жаждет насилия, молит дать выход гневу и боли.

— Давай, Рен! — крикнула Бринн, на миг привлекая взгляд. Она словно только подлила масла в огонь: он запружинил на носках, красивое лицо исказила пугающая решимость.

Служанка протиснулась к нам с подносом кружек и колбасок; я сморщила нос от запаха, желудок заурчал.

— Skjønnhet! — обрадовался Бьёрн. — Спасительница! — Засунул в рот колбаску; жир потёк по бородатому подбородку, он улыбался до ушей, подмигивал. Каким-то образом казался обаятельным, а не вульгарным.

— Ну и грубиян ты, Бьёрн Ларрсен. — Она хлопнула по плечу.

— Ну, моё имя ты явно знаешь. А я удостоюсь чести узнать твоё, милая, раз уж завтра проснусь в твоей постели?

— Ты зверь. — Она снова рассмеялась.

— Надеюсь, позже смогу им побыть. — Он осушил кружку, ухмыльнулся шире.

Она снова шутливо ударила, но посмотрела на Оникса; глаза блеснули похотью.

— А ты?

— Фу, — скривилась Бринн, глядя, как флирт переключается на Оникса.

— А я что? — Оникс снял кружки с подноса, одну дал мне, взял несколько колбасок.

Моя спина напряглась, пока она изучала Оникса. Искоса брошенные взгляды не были игривыми, как с Бьёрном. Целенаправленными, многозначительными.

— Слышала, ты тоже зверь.

— Серьёзно? — Бринн громче вздохнула, раздражённо покачала головой.

— О, думаю, мой брат куда лучше сможет дать тебе то, что нужно. — Оникс голодно заглотил колбаску, посмотрел на меня, совершенно отмахнувшись от неё. — Знаю, мясо не любишь, но пока только это. — Уронил мне в руку колбаску в промасленной бумаге.

Лицо подавальщицы напряглось, улыбка сникла, но она вернулась к флирту с Бьёрном, затем ушла.

Я смотрела на приготовленную баранину в ладони. В детстве дружила со многими животными в хлеву, чтобы позже увидеть их на тарелках. Однажды я тайком пробралась в хлев и увидела, как режут моего любимого ягнёнка; его крики до сих пор звенели в голове.

Никто не замечал, что я не особенно люблю мясо, и никого это не заботило — ни отца, ни Сарину. Оно прочно вошло в нашу культуру: основа каждой трапезы, то, что приносили в жертву во время обрядов. Наши земли гордились плотоядностью. Знак богатства и процветания. Шаг вперёд от предков, евших всё, что удавалось найти, лишь бы наполнить животы.

Но Оникс заметил.

— Ставки сделаны! — Коренастый вновь привлёк внимание, возбуждённая толпа стиснулась ближе к кругу. Чьё-то тело с силой врезалось в меня, толкнуло вперёд; еда и питьё из моей руки оказались на мне. Медовуха брызнула в лицо, пропитала одежду, жир колбаски потёк пятном по юбке.

— Цела? — Оникс схватил за руку, удержал, рыкнул на толпу, заставляя отступить.

— Да, всё хорошо. — Я отряхивала одежду, раздражённая, чувствовала струйки жидкости на груди. — Только полотенце найти, вытереться.

Оникс стиснул зубы, посмотрел с меня на друга, начинавшего боксировать с противником.

— Сама достану.

— Одну я тебя не пущу, — рявкнул он, оглядывая зал.

— Куда мне идти? — Я обвела рукой. — Думаешь, кто-то поможет? Я не могу сбежать. Обещаю покорнейше вернуться к тебе.

— Дело не… — Зрители разом застонали; звук удара по плоти и кости вернул внимание Оникса к бою.

— Я сейчас вернусь, хозяин, — отрезала я и отвернулась, прежде чем он успел остановить; раздражение исходило от меня облаком.

— Kanin… — услышала я его рычание, но уже проскользнула в толпу, которую бой толкал вперёд. Направляясь к прилавку с едой, я пробиралась сквозь плотное скопление людей, стараясь сохранять спокойствие, несмотря на клаустрофобию от тесно сомкнутых тел.

— Эй. — Мужчина шагнул передо мной, заплетающимся языком произнёс: — И куда такая крошка собралась?

Я запрокинула голову и увидела высокого темноволосого мужчину. Ему было двадцать с чем-то; короткая борода, длинные заплетённые волосы, татуировки на боковой стороне лица, приплюснутый нос. Его можно было бы счесть довольно привлекательным, если бы не похотливая улыбка, кривившая губы. Он сально смотрел сверху вниз, разглядывая моё лицо под капюшоном, пока взгляд не остановился на серо-голубых радужках. Улыбка исчезла, мутные глаза прояснились, крепкое тело напряглось.

— Какого хрена? — Он подступил вплотную; стиснутые тела вокруг не давали отступить. Протянул руку, сдёрнул с меня капюшон, свет факелов заиграл на волосах. — А ну-ка, парни, смотрите, кто у нас тут. — Он склонил голову. — Маленькая Дневная ворона далеко от дома.

За его спиной появились ещё четверо здоровенных, угрожающих мужчин в таких же чёрных штанах и туниках. От ощущения опасности закололо затылок, в животе заполыхало инстинктивное желание бежать; всё внутри вопило: двигайся, спасайся от них.

— Прошу прощения. — Я попыталась протиснуться мимо.

— Эй, постой. — Главарь с силой схватил меня за руку, рванул назад. — Ты никуда не пойдёшь.

— Отпусти меня.

— Не-а, я так не думаю. — Губа приподнялась; весь его облик дышал насилием и властным желанием подчинять.

— Я сказала, отпусти. — Я зашипела, дёргая руку. — Обещаю, тебе не стоит этого делать. Тебе не понравится, чем всё кончится.

Он расхохотался, глаза блеснули.

— Слышали, парни? Похоже, мы пожалеем, — передразнил он; дружки засмеялись хором, от них исходила такая же угроза. — И что ты сделаешь? — Он притянул меня ближе; пахнущее элем дыхание ударило в лицо. — Ты либо враг, который прячется среди нас, и тогда я просто исполняю гражданский долг. Либо чей-то трэлл, и хозяевам настолько на тебя плевать, что отпускают бродить без присмотра. — Он облизнул губу, насилие и жажда власти вскипали похотью. — Они не будут против, если я позабочусь о